Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
— Это роща, а не лес, дева, — с легкой насмешкой ответил Кимлет.
Он воткнул факел в железное кольцо на скале и поманил меня к стволам. Я поежилась, но подошла.
— Это ясень, — Кимлет задумчиво погладил кору. — Я сам посадил каждое дерево в этой роще. Ты знаешь, что водным хёггам откликается не только водная стихия, но и деревья? Потому наши хёггкары такие быстрые и легкие… А еще мы верим, что в деревьях живет часть ушедшей души и воспоминания. В этой роще почти четыре десятка деревьев. Эти уже взрослые, я посадил их первыми.
Я осмотрелась, начиная понимать. На ветках ветер играл цветными лентами. Словно девушка махала на прощание рукой…
— Это Плачущая Роща? Роща избранниц Билтвейда?
— Да. Я помню каждое имя. Вот это юная Вилда, а там — Бруна. Тонкая и светлая Анхильд, кряжистая и упрямая Ида. Я помню каждую деву, которую мы отдали в жертву. Их помнит весь город.
Я сжала кулаки. Кимлет гладил кору, и в этом движении было столько печали, что я удивилась.
— Зачем ты привел меня сюда? Если решил, что я хочу выбрать место для «моего» дерева, ты ошибся! Мне наплевать, где будет расти ясень с именем Энни!
Кимлет убрал руку от дерева и усмехнулся, снова становясь собой — жестким и молчаливым а-тэмом.
— Я привел тебя, чтобы показать: Карнохельм помнит жертву своих дев.
— Только самим девам до этого нет дела! — грубо оборвала я.
Ильх хмыкнул.
— Кажется, я начинаю понимать, почему Рагнвальд надел на тебя венец, чужачка. Твой нрав такой же огненный, как и волосы.
— Он сделал это, не подумав, — буркнула я."
"— Да уж, не сомневаюсь! В здравом уме Рагнвальд точно не совершил бы такого! Видать, здорово ты его допекла в ту ночь! — Кимлет снова рассмеялся, но тут же помрачнел. — Все дело в проклятии Карнохельма. Несколько лет назад Бенгт тоже обзавелся лирин.
Я прислонилась к стволу, размышляя. Выходит, если бы не мой гневный упрек, то я не стала бы лирин перед всем городом. И соответственно — не могла бы быть избранницей Билтвейда.
