Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
Я прокатилась по скользкому полу и со всей силы вбила острую кость в раненую лапу дракона.
Хёгг взревел. Гунхильд завыла. А я схватила Трин и толкнула к выходу. Бежать!
Но тут свет в одном из «окон» заслонила крылатая тень. И в проем всунулась еще одна драконья голова. Исцарапанная и покрытая кровью, но при виде ее я завизжала от радости! Ледышка осмотрелся и упал вниз. Он приземлился и зарычал, скребя когтями ледяной пол. Правое крыло и бок у него были обожжены до багрового мяса. Я даже не представляла, как он смог лететь.
Трин стояла возле дыры наружу. И отчаянно озиралась.
— Энни! Энни, где ты?
— Беги, — прошептала я, не в силах кричать.
Беги, вёльда!
По стенам Логова змеились трещины. И я вдруг с ужасом поняла, что сейчас все обвалится. Толща льда над нашими головами скрипела и трещала. Колонны лопались и разлетались, когда на них налетали драконы.
Я испуганно оглянулась.
Трин все еще была у выхода. И вдруг увидела меня.
— Сзади! — заорала она, перекрикивая грохот.
Я уклонилась, даже не поняв. Рагнвальд был хорошим учителем и научил правильно двигаться, сохраняя равновесие. Я поскользнулась, но каким-то чудом осталась стоять.
