Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
На его теле запеклась кровь, но он, кажется, этого не замечал. Он целовал снова и снова, трогал, прижимал к себе.
Я всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы:
— Ну вот, стоило тебе появиться, и я снова грязная с ног до головы!
Ильх оторвался от меня, выдохнул:
— Я думал, что ты умерла. Что осталась в той горе. Что я потерял тебя. Я был ослеплен желанием уничтожить стаю. Одержим этой мыслью так сильно, что утратил разум. Я потерял тебя. Потерял!
Я прижала пальцы к губам Рагнвальда, не в силах видеть его отчаянный взгляд.
— Я жива. Я здесь.
— Со мной?
— Да.
Он втянул воздух. Я провела пальцем по его бритому виску, а потом — по шрамам, покрывающим щеку, плечо и руку. Мне было больно трогать их, словно я сама горела в огне.
— Они останутся навсегда, — тихо сказал Рагнвальд. — Не все можно исцелить.
— Это было хорошее сражение, — прошептала я.
И сколько их еще будет — сражений. За честь, за любовь, за фьорды. За наш дом.
Ильх снова прижал меня к себе.
— Рагнвальд, ты ранен, — я тронула разорванную кожу.
— Энни, ты наденешь пояс моей венлирии? — хрипло произнес Рагнвальд. — Я был так занят стаей, что лишил тебя многих вещей. Наряда, наречения, венца. Я забыл все наши обычаи. Я наплевал на них. Но хоть что-то сделаю правильно. Так ты примешь от меня пояс?
Я вздохнула. И ответила:
— Нет.
— Нет? — опешил он.
Я покачала головой."
"— Я много думала, пока ползла в той горе. И потом — тоже… Я думала о Гунхильд, о ее сумасшествии. И поняла, что просто не смогу быть женой риара.
— Риар может отказаться, — тяжело выдохнул Рагнвальд. Его глаза льдисто блестели. — Если у него есть любимая дева, он может отказаться.
— И все же… я не смогу так жить, — прошептала я.
— Я тоже, — неожиданно произнес ильх. — Но нам и не придется.
— Что?
Он смотрел на меня не мигая. И у меня разрывалось сердце. Я не хотела покидать его.
— Бенгт вернулся, — неожиданно сказал Рагнвальд. — Значит, я больше не риар. По закону он должен вызвать меня на поединок, чтобы мой Зов больше не влиял на город. Но Карнохельму достаточно смертей. Вот только выходит, что в Карнохельме мне больше нет места. Стая больше не угрожает городу. Эти хёгги освободились. А я… я должен уйти.
— И куда же?
Рагнвальд пожал плечами.
— А как же твой инстинкт гнездования? — прошептала я.
