В заброшенном особняке в сердце Нью-Йорка, Аарон обнаруживает странную запись — слово, которое не имеет слова для его перевода. Этот чудовищный предложение становится ключом к секретной тайне, которую ни один человек не смог бы разгадать. Наслаждаясь уединением и наполненной загадками атмосферой дома, Аарон открывает дверь в мир, куда обычные законы не применимы....
Я удивительно быстро нашла с ней общий язык и сама не заметила, как мы обе стали лучшими подругами.
Если бы не она, приспособиться было бы слишком сложно. Конечно, Аарон мне помогал как мог, но муж – это муж, а подруга – это совершенно иной уровень доверия. Я делилась с ней, она со мной. Совершенно неожиданно я узнала ее историю с Томасом и была поражена, через какую грязь ей пришлось пройти, и какие испытания выдержала ее сестренка в борьбе с ужасной болезнью.
Мало-помалу наша дружба начала давать и другие плоды – Аарон с Томасом тоже нашли точки соприкосновения.
– Одри! – Алисия помахала у меня перед лицом рукой. – Ты чего задумалась?
– Да так… просто.
– Пошли лучше в дом. Нужно приготовить ужин нашим мужчинам.
Я кивнула:
– Только Вейда в стойло уведу, переоденусь и сразу же помогу тебе.
Конь позади меня недовольно всхрапнул.
– Пошли, скакун, – игриво позвала я, потянув за поводья.
Коршун-Вейд, тот самый смеска араб, послушно поплелся за мной. К сожалению, скаковой лошади из него так и не вышло. Не прошел какую-то там комиссию. Однако Аарон все же выиграл суд и вернул себе деньги за то, что его обманули в сделке. Вейда он тоже оставил себе в качестве моральной компенсации.
Все это было примерно два года назад… Как сейчас помню: Аарон приехал радостный с решением суда, а я ему не менее радостно сообщила другую важную новость – что у нас будет ребенок.
Его лицо в тот момент нужно было фотографировать, но я не додумалась заранее приготовить камеру. А в следующие месяцы с Аароном стали происходить изменения, которые не могли не радовать.
Он начал делать настоящие шаги навстречу матери. После свадьбы они почти не общались с Моникой Зейн, зато чем больше становился мой живот, тем чаще она появлялась в нашем доме.
– Я понял одну важную вещь, – признался муж в один из дней. – Если у меня не было матери, то я не вправе лишать дочь бабушки. Пусть хоть у нее она будет.
И Аарон оказался прав.
Когда родилась Мелисса, Моника будто обрела жизнь заново. Та психологическая травма, которую она пережила, наконец-то начала заживать. Моника собрала в себе столько материнской любви, которую не додала Аарону, и теперь, будто мировой океан, выплескивала ее на внучку.
![Обложка книги Невеста снежного демона [СИ]](/uploads/posts/images/1/nevesta-snezhnogo-demona-si.jpg)
