Женщина с красива-красивым лицом оказывается среди неизвестных земель, где призрак иллюстрирует ее новый образ жизни. Близорукие родственники и злодейская любовница мужа создают проблемы, но она остается твердо убежденной в своей способности превратить хаос в мир. Правда о том, что неведомые существа могут быть использованы для выгодных сделок, становится все более очевидна....
— Но вы урожденная Мартэйн, в вас колдовская кровь течет. Здешняя нечисть вас признает, а значит и нам легче. Меньше будет лютовать. Вот и в замке поселились ведь, приняли. Никто кроме вас подойти к тому замку не отважился бы, огибали по дуге. Что до леса, кого в нем только не водится. Порой глядишь — зверь как зверь, а он ядовитый, или кровь сосет, или вовсе чудище-перевертыш. А порой такая вылезет фантасмагория, какой даже имени нет. Да что лес, вы бы видели, чем у соседей корова на днях отелилась!
— А можно посмотреть? — оживилась Иви.
Дождавшись, пока я отведаю угощения и напьюсь чаю, нас повели показывать местные достопримечательности. Теленок с двумя головами и лошадиным хвостом меня не особенно впечатлил. По сравнению с остальными чудесами он выглядел даже мило. Например, с плюющимися едким соком помидорами, атаковавшими всех, кто подходил к грядке ближе чем на метр. Или с летучими мышами вампирами — одну такую держали на дереве привязанной за лапу ребятне на потеху.
— Стесняюсь спросить, чем ее кормят, — поинтересовалась я, на всякий случай держась подальше.
Иви, которой бояться теперь было нечего, наоборот подошла и даже отважилась пощекотать пальцем мохнатое брюшко. Тварь поежилась и, словно засмущавшись, сунула клыкастую морду под крыло. Моего призрака она привела в восторг.
— Всяким мелким зверьем, кого поймают. Мы следим, чтоб не шалили и на скотину не науськивали, иначе отберем, — ответил староста.
— А зачем такие странные овощи сажаете?"
"— Сажаем-то какие положено. А что вырастет — порой не угадаешь. Порченая земля-то. Но помидорки эти не ядовитые, пусть себе вызревают. Даже лучше обычных, птиц с огорода отпугивают. Съестным мы не разбрасываемся.
В ситуации, когда огородничество превращалось в игру «съедобное — несъедобное» это было бы непозволительным расточительством.
Проверяли овощи и фрукты на свиньях. Потом на собаках, потом на одном старике, который славился исключительной способностью переварить что угодно, и только с его разрешения новинку ели остальные.
