Насекомые попытались дать отпор, но разница в силах была колоссальной — их хитиновые панцири не выдерживали даже одного удара тяжёлым ботинком.
Поняв, что их попросту перебьют одного за другим, мокрицы бросились врассыпную — и буквально через пару минут перед стеной не осталось ни одного живого жука. Со стороны «замка» тоже стояла полная тишина, ни единого паукомяка не было видно. Парни переглянулись и уже собрались уходить, как вдруг на плече Зефира объявился Брут, громко и возмущённо протявкав.
— Ты что, ждёшь от них благодарности? — удивился командир.
Мохнатый важно кивнул, и в тот же миг из «окна» одной из башен высунулась морда любопытного хомяка. Тот уставился на пришельцев, а затем перевёл взгляд на синего енота — его бусинки-глаза расширились, и он пронзительно запищал, мгновенно ныряя обратно.
Не прошло и секунды, как башня огласилась гомоном. Вскоре к нему присоединились и остальные «башенки» крепости, а из всех щелей повылезали паукомяки. Они устремились на стены, перебирая паучьими ножками, и теперь их писк звучал уже не испуганно, а скорее воодушевлённо.
Зефир между тем заметил, что эти экземпляры отличались от тех, что встречались на поверхности — они были приземистее, напоминая маленькие бочонки с широкими плечами.
— Так ты, оказывается, можешь общаться с хомяками? — посмотрел на Брута командир.
Тот важно кивнул, преисполненный собственной значимостью, но не забыл добавить пару уточняющих «тяв».
— Только с некоторыми? Которые не тупые? — переспросил слегка озадаченный Зефир.
Как отличить «умного» паукомяка от «тупого», было неясно. Наверное, те, что были способны строить крепости, по умолчанию считались умными, а их дикие сородичи, носящиеся по лесам с голыми задами, — нет.
— А почему раньше не сказал? — меж тем поинтересовался юноша.
Енот в ответ пожал плечами — его, в общем-то, никто никогда об этом не спрашивал.
— А с медвежутью сможешь поговорить? — неожиданно спросил Леопольд.
Мохнатый возмущенно посмотрел на чернявого и протявкал таким тоном, словно объяснял прописные истины — с монстрами из Выдоха говорить было бесполезно и точка.
Пока товарищи общались, хомяки внезапно притихли. На стену выбрался седой паукомяк, дрожащими лапками сжимая какую-то табличку с синей картинкой — то ли глиняную, то ли каменную. Разобрать изображение было сложно из-за того, что старичок трясся не переставая. Возможно, потому что жутко трусил, а может быть, потому что был дряхлым и страдал тремором.
Он постоял так несколько секунд, бережно положил табличку перед собой и внезапно плюхнулся на спину, подставляя мохнатое брюшко. Остальные паукомяки тут же последовали его примеру, вводя парней в полное замешательство.