Причем злился он не столько из-за раны, сколько из-за того, что монстры лишили его щита, оружия, оставив только копье, и вот теперь принялись за доспех.
Поднырнув под размашистый удар бревноподобной лапы, парень оказался сбоку от ближайшего медведя — и без замаха врезал ему усиленной ладонью по челюсти. Половина метровой морды, под отчетливый треск костей, отлетела в сторону, а юноша уже бросился к следующему и влепил такую же пощечину, на этот раз вбив пасть в череп, которая с хрустом вмялась внутрь, будто кузнечные меха.
Последняя медвежуть, оставшаяся позади, взревела и замахнулась, но Зефир резко развернулся и встретил удар ладонью.
К слову, раздавал лещей он не ради драматизма — просто никакое оружие не выдерживало когтей и зубов чудовищ. Зато мутировавшая ладонь в момент удара каким-то магическим образом приобретала феноменальную прочность, позволяя дробить камни, при этом не ломая себе кости.
Рука и когтистая лапа встретились на полпути, и последняя мгновенно выгнулась под неестественным углом, а ее владелец жалобно завыл. Зефир пожалел монстра и через секунду, подскочив ближе, «нежно погладил» его по морде, да так удачно, что сломал шею и расколол череп.
Туша рухнула на пол, а командир быстро огляделся. Его персональная битва заняла не больше минуты, так что остальные чудовища еще даже не успели толком добраться до товарищей. Этим вовсю пользовался Леопольд, орудующий стрелометом. Удача другу сегодня благоволила, и чернявый уже подстрелил троих и наводился на четвертого.
Выбрав парочку ближайших монстров, сменивших направление и теперь бежавших к нему, Зефир бросился наперерез. Удар ладонью, уворот от зубов, еще один удар — и с обеими тварями было покончено, а их огромные безголовые тела остались лежать на каменном полу.
Через мгновение командир выхватил копье из-за спины и метнул его в другую часть пещеры, где один из монстров подбирался к сражающейся Ночке. Оружие прошило тварь навылет, врезалось в стену и разлетелось на куски, будто выпущенное из катапульты.
Медвежуть рухнула замертво, а Зефир, лишившись еще и копья, выругался, поймав мимолетный, но пристальный взгляд пепельноволосой — та невольно вспомнила, как точно так же юноша спас ее от черных плащей.
Невдалеке громко и маниакально расхохотался Леопольд, попав огромным болтом в грудь своему четвертому на счету монстру, отчего он завалился прямо набегу. Это стало последней каплей, и оставшиеся немногочисленные твари бросились прочь из пещеры в темные проходы. Преследовать их никто не стал, кроме чернявого, видимо, опять попавшего под влияние своего проклятого артефакта и азартно выпустившего снаряд в одного из улепетывающих противников.