В череде обычных дней Лиечки из маленького городка всегда оказывалась в самых неподходящих местах, где обязательно находил её место — труп. Книга о дамочке, обладающей необычным чутьем и способностью к преступлениям. Чума вокруг Лиечки: все пытаются разобраться в её странном поведении и загадочных проколов....
Господи, пронеси, лишь бы не за мой ряд…
Четверка как раз устроилась возле окна, то есть обслуживать их предстояло мне, и Людка вздохнула с облегчением.
- С этим психом аккуратней. Что бы он ни сказал, молчи и улыбайся.
- А что за тип?
- Говорю, псих. Сволочь последняя. А строит из себя… Короче, я тебя предупредила.
С таким напутствием я и отправилась принимать заказ. Однако поначалу парни вели себя вполне прилично. Я подошла, поздоровалась и улыбнулась, а тот, кого Людка назвала Кувалдой, посмотрел на меня исподлобья и осведомился:
- Новенькая, что ли?
- Второй день.
- Ага. Прогуляйся немного, деточка. А мы тут посидим и подумаем, чего хотим.
Минут через пятнадцать меня подозвали свистом и легким мановением руки. Отчего у Владимира Юрьевича проблемы с трезвым персоналом, я стала примерно представлять. Но, предупрежденная Людкой, подошла и сказала с улыбкой:
- Слушаю вас.
Заказ Кувалда сделал, а после того, как выпил водки, его начало корежить во все стороны, а особенно в мою.
- Ну что, новенькая, скажи-ка мне, что умеешь делать?
- В основном грядки полоть, я деревенская, - ответила я.
"Физиономия его приобрела крайне неприятное выражение, хотя и до той поры мне совершенно не нравилась. Побуравив меня взглядом и ничего этим не добившись, он криво усмехнулся и задал еще вопрос, парни радостно заржали, а я, наклонясь к его уху, выдала кое-что из своего словарного запаса. Могу поклясться, такого он до сих пор не слышал.
- Да я тебя… - Выпей водки, расслабься, - посоветовала я, стараясь, чтобы нас не услышали за соседними столами.
- Ты мне… - поднявшись во весь рост, пробормотал он и вдруг рявкнул:
- Шкура тюремная!
Кувалда сделал шаг ко мне, но тут между нами возникла Зойка. Уперла руки в бока и попросила ласково:
- А ты меня шкурой назови, сынок.
