Автор
В Чувствах наизнанку, Даша Коэн исследует глубину человеческих эмоций с неожиданными поворотами и яркими персонажами. Книга наполнена драмой и магией, где каждая страница ведет к новому открытию. Внутренние баталии героев создают интригующую атмосферу, заставляющую читателей смотреть на свои чувства под другим углом....
Жду, когда ко мне тот спустится, нетерпеливо хрустя костяшками пальцев.
Наконец-то створки со скрипом разъезжаются передо мной, и я вхожу внутрь. Жму на кнопку последнего этажа, включаю на телефоне диктофон и замираю. Всего несколько секунд и я на месте.
И почти сразу же я встречаюсь с растерянными глазами своего бывшего секретаря. Она вмиг пугается, пытается захлопнуть дверь, но не успевает. В последний момент я ставлю в створ ногу и со всей силы дергаю ручку на себя.
— Ну, здравствуй, Алина, — улыбаюсь я обманчиво дружелюбно, — сколько Лен, сколько Зин, не так ли?
— Марк Га-Ге-Га…
— Германович я.
— Германович, — кивает девушка, затем делает шаг назад и судорожно сглатывает.
Вхожу в тесную, темную прихожую и закрываю за собой дверь. В квартире пахнет отрыжкой бомжа. Из зала слышу хриплый, чуть визгливый мужской голос.
— Алинка, че там за жратва приехала? От кого? Метнулась сюда по-бырому. Хавать охота…
— Это Вова, — краснея, поясняет мне бывшая секретарша и тут же в проеме появляется запитая, заплывшая и небритая харя, по всей видимости, ее сожителя.
— Вова, пойди погуляй, — расстегиваю я пальто.
— Ты ничего не попутал, мужик? Эй, слышь, Алинка, это че за петушара еще такой?
— Заткнись, Вова! — осаживает она потного хряка и с опаской смотрит на меня.
— Че ты сказала? — взрывается мужик и тут же со всей силы лупит Алину по губам. Сильно. До крови.
Та успевает только вскрикнуть. А я одним движением отправляю Вову в астрал.
— Ну, его предупреждали, — пожимаю я плечами, — и пока твой Вова спит, мы с тобой поговорим, Алина.
— А… о чем?
— О вечном, — улыбаюсь я и, не разуваясь, прохожу в большую комнату.
Здесь капитальный срач. Бутылки, пустые коробки из-под пиццы, грязное белье свалено в кучу в углу и на кресле, под диваном переполненная пепельница, из которой валятся окурки. Сесть куда-либо не представляется возможным, поэтому я замираю посреди комнаты и смотрю на девушку максимально сурово.
— Предупреждаю сразу, я в курсе всего, Алина. Сейчас только от тебя зависит, где ты начнешь говорить: здесь или в полиции.
— Я ничего не сделала, — тут же заломила руки девушка и расплакалась, — я только передавала Лиане сведения про вас и Татьяну! Клянусь, больше ничего! Клянусь, Марк Германович!
— А кто сделал?
Сглатывает. Глаза начинают бегать.
