Автор
В Чувствах наизнанку, Даша Коэн исследует глубину человеческих эмоций с неожиданными поворотами и яркими персонажами. Книга наполнена драмой и магией, где каждая страница ведет к новому открытию. Внутренние баталии героев создают интригующую атмосферу, заставляющую читателей смотреть на свои чувства под другим углом....
Зачем он завел эту непонятную мне игру? Мне намного больше нравилась та, где мы ненавидели друг друга. А теперь вот, что мне делать? Как пережить еще одиннадцать месяцев рядом с ним?
Столько вопросов и ни одного ответа. Хоть стреляйся, а-а-а…
Но только часы пробили шесть вечера, как я тут же сорвалась с места, заталкивая в сумку свои вещи. А потом в ужасе вздрогнула, потому что из своего кабинета в огромный опенспейс вышел Хан и, прищурившись, поманил меня указательным пальцем к себе.
Ага, а то я дура набитая!
Развернулась и торопливо припустила в сторону лифтов, проталкиваясь сквозь уже приличную толпу народа.
Оглянулась и пискнула от паники.
Ой-ой, мамочки! Мой босс, сурово насупив брови, поперся за мной, лавируя между своими подчиненными. Еще немного, и он схватит меня за шкирку, а потом потащит в свой кабинет. А там…"
"И от этой мысли я буквально подпрыгнула на месте, а потом каким-то чудом просочилась в уже закрывающуюся лифтовую кабину, забитую почти под завязку.
Несколько десятков этажей вниз, и я вывалилась наружу, порывисто пробираясь к выходу из офисного здания. Выбегаю на улицу и несусь к стихийной парковке у самой дороги, но знакомой красной Теслы не вижу и начинаю дико нервничать.
Мне нужно убираться отсюда! Немедленно!
Вытаскиваю телефон из сумочки и набираю номер Гордеева.
— Я на подъезде.
— Блин, у меня хвост. Давай быстрее.
— Отрубим твой хвост, не ссы!
И отбивает звонок, а я оглядываюсь. А затем в ужасе делаю шаг назад. Ко мне приближается Хан. Неторопливо. Уверенно. Решительно.
— В догонялки будем играть, да, Тань? — подходит ближе и засовывает руки в карманы брюк.
— Если говорить откровенно, то мне бы не хотелось вообще играть с вами в игры, Марк Германович, — выпаливаю я.
— Какая потрясающая ложь, — усмехается.
— Какое поразительное эго, — качаю я головой.
— Поужинаем?
— Нет.
— Перейдем сразу к десерту?
— Не хочу повторяться, но…
— Да перестань, — пытается перехватить мою руку, но я снова отступаю от него, а потом слышу до боли знакомый голос.
Спаситель мой!
Стасичка!
— Тань!
Оборачиваюсь и улыбаюсь ему во все свои тридцать два зуба. Счастлива до безумия. А он стоит, привалившись бедром к своей красной ракете, и улыбается мне в ответ.
