Автор
Роман о деструктивной любви, где страсть граничит с одержимостью, а привязанность становится болезнью. Герои связаны друг с другом невидимыми цепями зависимости, готовые на любые жертвы, чтобы остаться вместе. История о том, как тонка грань между любовью и ненавистью.
В обрамлении густых длинных ресниц они выглядели нереально круто.
Как… кукольные. Темно-зеленые, с черными вкраплениями на радужке.
И с до охренения расширенными зрачками, которые и вовсе завораживали.
Красницкий уставился в них, не мигая, чувствуя, что и сам потихоньку теряется, уплывает. И хрен его знает, от выпитого ли на голодный желудок алкоголя или от ее… близости. К суровой реальности вернул вкрадчивый голос Синицыной, прозвучавший весьма взволнованно:
— На ночь?
— Да.
— У нас?
— И снова да!
Заторможенно моргнув пару раз, Ирина твердо заявила:
— Отпусти-ка меня!
Ему ничего не оставалось, кроме как осторожно поставить девушку на ноги. На здоровую стопу Синичка оперлась быстро и уверенно. Поврежденную же щиколотку «тестировала» несколько секунд, после чего, не почувствовав боли, решительно отстранилась. Прикусила губу, словно о чем-то крепко призадумалась. И наконец, приняв решение, заговорила вновь.
— Где твой телефон, Слав?
— А тебе зачем?
— Ну, где?
— В кармане.
— Дай, пожалуйста? — протянула руку. — На пару секунд!
— Для чего? — прищурился, буквально спинным мозгом чувствуя неладное.
Аж волосы на загривке дыбом стали. Ибо знал он эту хитрую девчонку.
Как облупленную знал. И примерно догадывался о ее намерениях.
Подтверждая их, Синицына виновато потупила взор и призналась:
— Я… я вызову тебе такси!
Кровь воспламенилась в жилах быстрее, чем он мог себе представить. Бескрайняя злость и неуемная ярость затопили сознание.
Заволокли плотным непроглядным пологом, мешая здраво мыслить.
Пульс гудел в висках, оглушая.
«Че, бл*дь? Это значит, нет? Нет?»
Рваный вздох. Столь глубокий, что легкие заныли от натуги.
Медленный выдох. Долгий. Судорожный."
"«Ах ты ж… сучка! — отчаянный мысленный вопль. — Ты хоть представляешь, через что я прошел сегодня по твоей милости? Каково мне было еще днем кайфовать и кончать в объятиях невесты лучшего друга, а вечером наблюдать собственными глазами, с какой любовью и обожанием она ластится уже к нему? Да я чудом удержался от убийства! От твоего убийства, дрянь ты моя пучеглазая! Мне будто грудную клетку ломали, удар за ударом, и ребра без наркоза выдирали, пока ты своей жопой крутила перед Ленкиным мудозвоном! И знаешь, что реально спасло тебе жизнь? Сопротивление! Сопротивление, в результате которого и случилась та злосчастная пощечина. А мою игрушку обижать нельзя! Никому!»
— Слав, — пропищала вдруг Ирина, резко стискивая его запястья. За пальцы схватить не вышло. Он давно сжал их в кулаки.
