Автор
Роман о деструктивной любви, где страсть граничит с одержимостью, а привязанность становится болезнью. Герои связаны друг с другом невидимыми цепями зависимости, готовые на любые жертвы, чтобы остаться вместе. История о том, как тонка грань между любовью и ненавистью.
— С твоими хоромами, конечно, не сравнить, — призывно похлопала по спинке массивного, определенно мягкого дивана, занимающего минимум треть комнаты, — но уж точно лучше, чем в подъезде! Да?
«Так сильно в моем одобрении нуждаешься, пучеглазая?»
— Сойдет! — не удержался от издевки. — Думал, будет хуже!
Насупившись, Синицына принялась убирать диванные подушки, освобождая для него спальное место. Затем засуетилась у одного из шкафов, встроенных в гостиной, извлекая оттуда объемный плед и свежее постельное белье.
Она все делала шустро. И молча. Что не могло не раздражать.
— Готово! — холодно заявила, направляясь к двери. — СПИ!
— А ты?
— И я!
— С Ленкой ляжешь?
— Естественно!
— Ко мне подойди! — рыкнул недовольно. — Я тебя еще никуда не отпускал!
Замерев, она зажмурилась, беззвучно шевеля губами. Словно про себя считала, пытаясь успокоиться и не броситься на него с кулаками.
— Чего еще?
— Это что такое? — брезгливо кивнул, указывая на один конкретный предмет.
— Подушка, Ваше Пришибленное Величество!
— Себе забери, а мне другую принеси!
— Что? — у нее определенно начался нервный тик. — А ты не охренел?
— Синичка, я серьезно! Мне другая подушка нужна!
— Господи, да какая другая-то?
— Та, на которой постоянно спишь ты! — не дожидаясь ее реакции, Слава преодолел разделяющее их расстояние и настойчиво всучил Ирине мягкое квадратное «яблоко раздора». — Будь умничкой, принеси, а?
Буквально побагровев от злости и дыша, как паровоз, девушка скрылась в недрах квартиры. Красницкий же с триумфальной улыбкой на лице стянул с себя футболку и швырнул ее на кресло. После избавился от кожаного ремня, резким движением вырвав его из петлиц своих фирменных джинсов.
В этот самый момент вернулась Синицына. Она окатила его до крайности взбешенным взглядом и со злостью пульнула в него мягкий снаряд, «дружелюбно» заявив:
— На! Подавись!
«Наивная девочка! Этим я точно не подавлюсь!»
Вячеслав демонстративно поднес подушку к лицу и шумно втянул ноздрями аромат ее хозяйки. И зажмурился от кайфа, струившегося сейчас по каждому нерву.
«Торкнуло! Сука, так сильно торкнуло! Покруче любой дури!»
Она опять попыталась улизнуть. Тихонько смыться.
Смущенная. Взволнованная. Раскрасневшаяся.
И вновь Красницкий не позволил этому случиться. Потеряв интерес к неодушевленному предмету, он настиг свою жертву, преграждая ей путь.
— Синичка?
— М-м-м?
— Я голоден!
— Ты… ты издеваешься надо мной, что ли? — ее нервы сдали, и крохотный кулачок резко опустился ему на грудь.
