Автор
В холодном зале школы, Ира чувствует себя зачарованной, словно в навыворотном мире: реальность перевернулась под ногами учениц. Они держат друг друга за руки, хотя страх и ослепляет ярким светом экранов камеры. Ленка уже готовится к следующей съемке, а Ира пытается унять тряску рук — как будто она сама виной всему....
Вместе вы не будете никогда! Он женится на той, на кого я пальчиком укажу!
— Так ведь можно и всех пальцев лишиться, Васелина Анатольевна!
Шокированный вздох:
— Ты мне… угрожаешь, сопля зеленая?
— Нет! Но принимать Вам решение за нас, я тоже не позволю! — адреналин, бушующий в крови страшными дозами, пеленой заволакивал сознание. — Так уж вышло, что я люблю Вашего сына. И Ваш сын меня любит! Своей малышкой называет! Защищает. Никого ко мне не подпускает. Ревнует. Потерять боится. Знаете, почему?
— Заткнись! Закрой свой рот!
— Потому что я — его девочка! Его игрушка.
Ужас, промелькнувший в одичавшем взгляде женщины, заставил Ирину замолчать и напряженно попятиться. Там не было и намека на человечность.
— Повтори-ка?
Храбрясь из последних сил, Синицына уверенно расправила плечи.
— Вы не ослышались! Я беременна от Вашего сы…
Договорить она не успела. Раздался страшный рев.
А следом хлопок, после которого нещадно зажгло щеку.
«Она… ударила меня? Эта сука меня правда… ударила?»
Состояние аффекта накрыло ее мощнейшей лавиной.
Стиснув ладони в кулаки, Ирина ринулась на обидчицу, с большим трудом соображая, что собирается драться с матерью своего парня.
С бабушкой своего будущего ребенка.
Но грандиозной вендетте не суждено было случиться. Выбежавшие на помощь охранники обездвижили ее еще до того, как она успела нанести удар.
— Мерзавка! — Васелину Анатольевну буквально трясло от ярости.
Немея от страха, ибо два здоровенных амбала крепко удерживали ее с обеих сторон, она все же отрицательно покачала головой, испепеляя мамашу Красницкого не менее разъяренным взглядом.
— Он нужен мне! И своему отцу!
— Значит, придется объяснить доходчивее!
Отстранившись, Васелина Анатольевна подала какой-то знак своим подчиненным, и тотчас же на рот Ирины легла крупная мужская ладонь. Вскоре стало ясно, для чего. Чтобы не кричала. Ведь оба охранника принялись довольно откровенно и недвусмысленно прикасаться к ней. Лапать, одним словом.
— Нет! — завизжала Синицына, протестуя.
