Автор
В холодном зале школы, Ира чувствует себя зачарованной, словно в навыворотном мире: реальность перевернулась под ногами учениц. Они держат друг друга за руки, хотя страх и ослепляет ярким светом экранов камеры. Ленка уже готовится к следующей съемке, а Ира пытается унять тряску рук — как будто она сама виной всему....
Поэтому теперь она могла свободно оставлять дочку с многочисленными няньками (коих насчитывалось достаточно — целых три прабабушки, дядя с тетей, ну и бабушка с дедушкой, конечно) и посещать учебу в стандартном режиме.
Да, было трудно. Усталость и бессонные ночи давали о себе знать.
И тем не менее об академическом отпуске Ирина даже слышать ничего не желала. Все шло своим чередом. Родные всячески помогали им с ребенком. Особенно мама и Александр Борисович, которые порой относились к Мирославе даже не как к своей внучке, а как к собственной дочери.
— О чем задумалась? — вернул ее к реальности голос Красницкого.
— Да так…
Внезапно ожила радионяня, и помещение наполнилось усердным детским кряхтением. Переглянувшись, они оба выпрыгнули из ванны, точно в одно место ужаленные. И, не сговариваясь, произнесли одновременно:
— Я сам!
— Я сама!
— Тебе дольше, — резюмировал Слава, наспех накидывая на себя махровый халат.
А Ирина решила сперва привести себя в порядок. Она оделась. Немного подкрасилась. Высушила волосы феном. И только после этого присоединилась к ним. Ее кареглазая темноволосая красавица, так сильно похожая на своего отца, восторженно взвизгнула, как только заметила маму на пороге. Запыхтела.
— Отдай!
— А ты достань!
— Слава!
— Или попроси хорошенечко!
— Я тебе сейчас так попрошу!
— Я жд-у-у-у-у-у, Синичк-а-а-а-а-а!
От рукоприкладства Красницкого спасла лишь громкая трель дверного звонка.
