В Чувствах в Клетке Марго, казалось бы неуязвимая наемница, открывает дверь своей тайны. Боль скрещивается с неистовым упорством, оставляя лишь холодную маскировку перед миром. Теперь все ее чувства заключены в непроницаемой клетке, но встреча из прошлого готова разрушить это стальное барьерное укрытие....
— Думаешь, готов? — смотрит на меня, как будто сканируя.
— Уверен, — отвечаю я.
— Ты сам так хотел. Что ты знать хочешь? — отворачивается снова к воде.
— Все. Начиная с того вечера. Мой день рождения восемь лет назад. Когда ты убежала. Что дальше было?
— Ты знаешь. Я, как и положено наивной влюбленной дуре, побежала к речке. На наше место.
— Тебя рыбак видел, как ты заходила в воду.
— Да. Захотелось мне освежиться.
— Кто?
— Понятия не имею. Очнулась я уже далеко от того места.
— Где?
— Сначала не знала где. Поняла намного позже. У родственницы твоей. Зухры.
— Б*ять! — знаю я это место. Для чего оно предназначалось. Перевалочный пункт. Туда девчонок свозили. Подготавливали, держали, пока партию готовили.
— Вижу, понимаешь, о чем я. Не только меня туда отправил?
— Я туда никого не отправлял. Но о чем речь, понимаю.
— Сам не отправлял? Не любишь грязную работу?
Уверенно говорит.
— Думаешь, я тебя в расход пустил? Думаешь, специально заманил?
Молчит. Понимаю, что прав. Так и думает. Подхожу ближе.
— Посмотри на меня, — прошу.
— Зачем?
— Я не врал тебе. И о делах Барона я тогда не знал.
— Когда узнал?
— Не скоро. Он долго скрывал.
Усмехается.
— Не продавал, значит, девчонок. Не знал. А когда узнал?
— Это долгая история. Хочешь, об этом потом поговорим. Но я свои долги, как мог, вернул.
— Как? Свечки за здравие ставишь? После того, как в закрытых клубах рабынь имеешь?
— В моих клубах нет рабынь.
— А кто есть? Ш*лавы, которые этого сами хотят? Так, по-вашему, бабы все ш*лавы. Нам так и говорили!
Темнеет в глазах. Значит, продали ее все-таки. Дышать становится трудно. Стоять тоже тяжело. Сажусь на землю, придавленный этой правдой, как гранитной плитой. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Опираюсь спиной о каменную стену. Упираюсь затылком в холодный камень, закрываю глаза.
— Он все-таки продал тебя? Да? — спрашиваю я упавшим голосом.
— Нет.
Смотрю на нее.
— А что тогда? Я его архив нашел, после того, как эту падаль порешили. Там на каждую девчонку данные есть и фото. Но тебя там не было.
Она смеется.
— Не было. Там проданный товар был. Хороший. О бракованных, значит, он сведений не оставлял.
— В смысле? — волосы уже шевелятся на голове.
— В смысле, не все доживали до отправки.
Сглатываю тяжело.
