Автор
Чувство льда: В мире фигуристов с детства наблюдается ритмичный распорядок дня, будь то ранние утренние тренировки или мгновенный подъем за звонком будильника. Так жили и Нана и Никита, признанные чемпионы по фигурному катанию, когда-то уже много лет назад. Теперь они смотрят на мир через ледяные окна своих сердец, где каждый слабый каскад или легкий рывок перед зрителями – штрих в их уникальном фарватере жизни....
Ну какой шантаж, господи помилуй! Смешно… Конечно, у него могут быть дети и взрослые внуки, прослышавшие о процветании издательства «Новое знание» и решившие погреть на этом руки, но для такого сценария необходимо, по меньшей мере, чтобы им об истории Филановских кто-то рассказал. Кто бы это мог быть? Папа-дедушка? Еще смешнее. Никогда комитетчики, будь они хоть трижды бывшие и десять раз пенсионеры, своим родным о таких вещах не расскажут. Тогда кто? Кто-нибудь из подручных, кому он давал соответствующее задание касательно Юрцевича.
"Выходит, кроме Антона – никаких кандидатур. Нет, надо все-таки попытаться разыскать человека, к которому Тамара Леонидовна обращалась за помощью, надо довести эту линию до конца.
Нана выключила воду, вылезла из ванны на голубой непромокаемый коврик и потянулась за полотенцем. Успела только вытереть руки и грудь, как раздался стук в дверь.
– Нана, у тебя мобильник надрывается.
Боже мой, что-то с Никитой! Зачем еще кто-то станет звонить в шесть утра в праздничный день? Конечно, с ребенком что-то случилось на сборах! Заболел? Получил травму? Нана рванулась к двери, поскользнулась влажными ступнями на кафельном полу, с трудом удержала равновесие, с силой дернула ручку и чуть не сшибла с ног Антона, стоящего в коридоре с ее мобильником в руках.
– Да! – задыхаясь, выпалила она в трубку.
– Нана Константиновна? – устало поинтересовался незнакомый мужской голос.
– Да, я.
