Автор
В Москве совершено загадочное двойное убийство американца и молодой женщины. Следователи ищут ответ на главный вопрос: кто и почему заказал эти преступления? Расследование приводит в лабиринт опасных тайн, где каждый свидетель скрывает свою правду, а мотивы убийцы остаются покрыты мраком.
Была бы рядом Вика… Хватит! Сколько можно? Ее нет. Она оказалась дрянью, предательницей и получила по заслугам!
Он хлебнул воды и нечаянно прикусил тонкий край бокала. Послышался отвратительный стеклянный хруст. Осколок больно кольнул язык. Рязанцев взял салфетку и выплюнул кусок стекла вместе с кровью.
– Евгений Николаевич, с вами все в порядке? – послышался рядом тревожный шепот метрдотеля.
Рязанцев молча кивнул, поднялся, быстро прошагал к туалету. Там, к счастью, было пусто. Он прополоскал рот, приблизившись к зеркалу, рассмотрел ранку на языке. Она оказалась маленькой и неглубокой.
Вернувшись за стол, взял телефон и набрал номер Мери Григ.
* * *«Она просто рехнулась, – думал Андрей Евгеньевич, открывая дверь пустой Машиной квартиры в Гринвич-Вилледж, – может, стоит сказать об этом Макмерфи, чтобы ее как-то подстраховали? Неужели она в первый же день встретила кого-то похожего? Ну да, дом Рязанцева всего в пяти километрах от этих проклятых Язвищ. И что из этого?»
Красную папку он нашел сразу. Отправляя по факсу фотороботы лысого ублюдка, который напал на Машу в лесной школе в ноябре восемьдесят пятого, он хотел приложить к ним короткое послание, но застыл над чистым листом, не зная, что написать. Факс получат дежурные в посольстве, прежде чем попасть к Маше, он пройдет через несколько рук. Писать что-то типа «будь осторожна» – верх идиотизма. Такая приписка вызовет только излишнее любопытство у посторонних, а Маша и так будет чрезвычайно осторожна, в глубине души он в этом не сомневался.
Еще раз внимательно взглянув на портреты, он вдруг обратил внимание на некоторые детали, которых не замечал раньше. Маша представила нападавшего в разных видах: лысого, с длинными волосами, с бородой, с усами. Но глаза везде оставались голыми, ни бровей, ни ресниц. Между тем и те и другие могли быть к моменту нападения обожжены или острижены, а потом отросли, и внешность изменилась весьма существенно.
На двух портретах герой улыбался, его жуткие зубы, кривые, редкие, темно-ржавые, запомнились Маше особенно ясно. Но ведь он мог вставить себе новые, это тоже очень сильно меняет облик.
На чистом листе он написал всего одну строчку: «Внимание! Брови, ресницы, зубы!»
Через несколько минут аппарат просигналил, что факс прошел. Прежде чем покинуть квартиру дочери, Григорьев влез в ее компьютер, нашел файл, посвященный лысому ублюдку, и перегнал его для себя на чистый диск.
