Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
Он стоял прямо перед входом в зоомагазин на Фокс-стрит. Рядом возвышалась двухметровая фигура черного полицейского. Полицейский смотрел на него сверху вниз, внимательно и сочувственно.
– Сэр, вы уверены, что вам не нужна помощь?
– Спасибо, офицер. Все в порядке, – Григорьев заставил себя улыбнуться, достал платок, вытер вспотевшее лицо, – просто в моем возрасте нельзя бегать с такой скоростью и на такие дистанции.
– Зачем же вы это делаете?
– По глупости.
– Посмотрите, это случайно не ваш? – гигантская черная рука протянул ему белого котенка.
– О Господи, мой, конечно мой, как же он выбрался?
– Вероятно, выскользнул из сумки. Я чуть не наступил на него, хорошо, вовремя заметил. Совсем маленький и такой белый. Как его зовут?
– Христофор.
Запихнув перепуганного котенка в сумку, Григорьев медленно, как сквозь вату, двинулся вперед по Фокс-стрит, мимо зоомагазина.
– Сэр! – окликнул его полицейский. – Вы ничего не забыли?
Григорьев застыл, чувствуя, что шея костенеет и обернуться невозможно.
* * *Рязанцев холодно извинился за опоздание, пожал Арсеньеву руку, плюхнулся в кресло и прикурил от зажигалки-пистолета. На жаркое радостное приветствие Лисовой ответил сквозь зубы:
– Привет, Светка.
Спутницу свою, худенькую, стриженную под мальчика блондинку, представил коротко и ясно:
– Мой новый пресс-секретарь. Маша.
Она была совсем молоденькая, очень красивая, правда, такая бледная и усталая, что Арсеньеву показалось, она сейчас заснет в кресле.
Светлана Анатольевна подскочила к Рязанцеву, мимоходом поправила воротник его пиджака, склонилась к самому его уху, залопотала удивленно и испуганно:
– Как это? Где ты ее взял, Женя, нельзя доверять такую серьезную работу первой встречной…
Она говорила шепотом, но таким громким, что Арсеньев все слышал.
Рязанцев в ответ только отмахнулся и, поморщившись, произнес:
– Света, я просил кофе!
Лисова послушно закивала, попятилась к двери, ведущей внутрь дома, но в проеме вдруг застыла и уставилась на незваную гостью испепеляющим взглядом.
