Автор
В утренних сумерках автобус Говорова остановился неподалеку от заброшенного детского дома, и сразу же он был окружён вооруженными мальчишками. Внутри кабины происходило оживленное общение: "Стой! Пароль!", сопровождаемое жестами и неуклюжими взмахами автоматов. Здесь каждый знал свою роль, каждое движение было строго учтено, как будто мир в этой части города вымер....
Похоже, «Чужая дочь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Серый гусь белому лебедю не товарищ!
– Нужен! – обиженно воскликнула Лиля. – В СССР, между прочим, все люди равны! – И убежала, стуча каблучками золотистых туфелек.
Тася только вздохнула. Все, да не все!
Варвара в сердцах выдернула из-под кофты телеграмму Сергея и, скомкав, бросила в мусорное ведро.
Только сейчас Тася вспомнила, что приехал Шульгин. Вышла на крыльцо.
Он был здесь – задумчиво смотрел в сад.
Они виделись довольно часто, но сейчас Тася поразилась, насколько красив Дементий, несмотря на годы. И в самом деле – прекрасно одет.
– Дементий… здравствуй! – тихо окликнула Тася.
Шульгин обернулся с такой радостью, что Тася смутилась. Впрочем, она всегда смущалась при виде этих сияющих любовью глаз.
– Здравствуй… – Шульгин поцеловал ее в щеку. Ничего большего между ними пока не было.
– А чего так рано? – спросила Тася.
– А я на машине! – деловито сообщил он. – Загс работает до пяти, еще успеем подать заявление.
– Как… уже? – Тася оторопела и даже попятилась от него. – Сегодня?
– Ну, чего ты испугалась? – умоляюще смотрел на нее Шульгин. – Ты же сама сказала: в день рождения Лильки. А заявление можно подать заранее.
Тася понимала, что ее ошарашенное молчание обижает Шульгина.
– Прости, – пролепетала сдавленно. – У меня сейчас Лиля на уме… как ей сказать, когда? Да и поймет ли? У нее Маргарита с уст не сходит, а меня она едва замечает.
– Тасенька, – ласково сказал Шульгин, – не изводи себя так! Лилька Михайловна умная, правильно все поймет.
Тася слабо покачала головой.
– Из-за Михи, да? – с горечью спросил Шульгин. – Забыть его не можешь?
– Ну что ты! Прости! – Тася погладила его по щеке, и тотчас он схватил эту руку, покрыл поцелуями. И было в этих жарких поцелуях столько страдания, любви, ревности, что Тася снова и снова бормотала жалобно: – Что ты?..
Преувеличенно громкий кашель заставил их отвернуться друг от друга.
– Ишь, прилепился! – со злобной иронией прокомментировал внезапно подошедший Говоров.
– И тебе здрасьте, Говоров, – спокойно ответил Шульгин.
– Ага, – буркнул тот неприветливо.
– Мы с Тасей подаем заявление!
Шульгин сказал это – и струхнул в глубине души. Но взглянул Тасе в глаза и успокоился, увидев ее улыбку.
Да, она из тех людей, которые умрут, но слова не нарушат. Ладно, пусть пока хоть это будет! А любовь… любовь придет! В этом Шульгин не сомневался.
