Автор
В утренних сумерках автобус Говорова остановился неподалеку от заброшенного детского дома, и сразу же он был окружён вооруженными мальчишками. Внутри кабины происходило оживленное общение: "Стой! Пароль!", сопровождаемое жестами и неуклюжими взмахами автоматов. Здесь каждый знал свою роль, каждое движение было строго учтено, как будто мир в этой части города вымер....
Похоже, «Чужая дочь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не испытав чего-то другого, не узнаешь…
И она наконец решилась.
Сначала легла, как обычно, на свой диванчик в гостиной, однако спустя полчаса подняла голову, поглядела: из-за двери пробивается свет.
Шульгин не спит.
Ну что же…
Тася встала с постели и открыла дверь.
Муж лежал лицом к стене.
Уснул?.. Последний проблеск трусости чуть не погнал ее обратно, однако она все же решилась – сделала шаг вперед и тихо сказала:
– Я пришла.
Однако, к ее изумлению, Шульгин резко махнул рукой, потом еще раз: уходи, мол!
Тася отпрянула, однако Шульгин чуть повернулся – и она увидела, что лицо его искажено гримасой боли.
Бросилась вперед:
– Что с тобой? Тебе плохо?
– Нога, – простонал Дементий, – зараза… Скрутило…
– Давай я сделаю что-нибудь, – испуганно предложила Тася, – укол…
– Я уже сделал, – проскрипел он с трудом.
В самом деле – на тумбочке шприц…
– Уходи, – сдавленно застонал он, – не хочу, чтобы ты видела меня таким!
– Господи, да ты же мокрый весь! Давай я врача вызову! – с жалостью шепнула она.
Кажется, эта жалость его доконала!
– Выйди! – прорычал Шульгин. – Выйди отсюда!
И, не в силах сдержаться, громко, мучительно застонал.
Тася вскочила и бросилась в другую комнату – к телефону.
Слушаться мужа она не собиралась!
* * *Говоров работал в своем домашнем кабинете, но дела шли плохо. Днем Лиля ездила в город, и он знал куда: в КГБ, к Полищуку. Вернувшись, она ни с кем не обмолвилась ни словом: заперлась в своей комнате. Сейчас Говоров проклинал себя за то, что заставил Егорыча поставить на ее дверь замок, ведь его, как выяснилось, можно было закрыть и изнутри.
Надо зайти к дочери. Она не сможет его не впустить! Она должна все рассказать!
А если не захочет?..
Дверь приоткрылась – Говоров настороженно уставился на нее.
Без стука вошла Лиля.
У Говорова горло пересохло при виде ее бледного лица. Да и вся она выглядела такой… бледной, потускневшей, пришибленной!
Говоров не решался слова сказать: просто смотрел, чувствуя, как болезненно щемит сердце.
– Ну что, папа, – наконец тихо сказала Лиля, – была я у Полищука… Видела бумагу…
Говоров мрачно кивнул.
– Если бы ты знал, – дрожащим голосом проронила Лиля, – как мне плохо…
Скрывая слезы, она повернулась, чтобы уйти, но Говоров не выдержал:
– Лилька! Подойди ко мне!
Она медленно приблизилась и села к отцу на колени – как сидела несчетное количество раз, находя в его любящих объятиях такое утешение и успокоение, какого ей не мог дать никто, даже мать.
