Автор
В утренних сумерках автобус Говорова остановился неподалеку от заброшенного детского дома, и сразу же он был окружён вооруженными мальчишками. Внутри кабины происходило оживленное общение: "Стой! Пароль!", сопровождаемое жестами и неуклюжими взмахами автоматов. Здесь каждый знал свою роль, каждое движение было строго учтено, как будто мир в этой части города вымер....
Похоже, «Чужая дочь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А когда Говоров усадил ее на диван, они еще какое-то время ничего не могли сказать, только трогали, трогали друг друга, как слепые, словно не доверяли глазам.
Секретарша, не чуя под собой ног от удивления, убралась из кабинета, деликатно прикрыв дверь, но Говорову было сейчас совершенно все равно: даже если бы весь горком партии выстроился рядом, он бы все равно никого не замечал, кроме Таси.
– Таська! Я ведь думал, что больше тебя не увижу! Неужели это ты?!
– Миша… – выдохнула она наконец.
Он целовал ее, тискал в объятиях, а она только бормотала почти бессмысленно:
– Миша… какое счастье, слава богу, Миша…
Говоров вдруг почувствовал, что теряет голову. Так это всегда было, стоило рядом оказаться Тасе, ее рукам, ее губам. И она так жадно тянется к нему, и всего-то и нужно, что повалить ее на широкий кожаный диван…
– Подожди, подожди! – приказал он не то себе, не то ей, отстраняясь и вскакивая. – Подожди. Ну-ка, дай хоть посмотреть на тебя!
Глаза ее, эти глаза, от которых невозможно отвести взгляд…
И вдруг Говоров ахнул:
– Таська! А где коса?!
Она растерянно потрогала облако своих буйных кудрей, словно только сейчас вспомнила, что подстриглась:
– А, коса… Ах моя же ты коса, ты коса до поясá! Помнишь?
– Помню.
Говоров снова ринулся к ней, однако приостановился и невероятным усилием воли заставил себя сесть на стул, а не на диван рядом с Тасей.
– Я все помню, что с нами было.
А Тася заметила, что он посторонился, заметила!..
– Я знаю, я страшная, – сказала виновато. – Старая!
– Нет! – блаженно разулыбался Говоров, снова и снова лаская глазами любимое лицо.
– Я после контузии плохо слышу, – сказала Тася, и Михаил Иванович наконец обратил внимание, с какой странной медлительностью она произносит слова. – Считай, вернулась с того света… – Вздохнула, словно набираясь сил, и с болью спросила: – Мишенька, где Лиля? Мне Егорыч рассказал…
Егорыч?! А ведь ни словом не обмолвился! Как же он мог…
Хотя Егорыч еще не вернулся из отпуска.
"– Лиля? – Помня о Тасиной контузии, Говоров чуть ли не кричал, подкрепляя свои слова жестами: – С Лилькой все хорошо! Она здорова! Выросла! В школу уже ходит! А сегодня…
– День рождения, – перебила Тася.
– Да, – кивнул Говоров.
