Автор
Сотрудница уголовного розыска Анастасия Каменская расследует смерть известного писателя, а частный детектив Стасов пытается доказать невиновность осужденного бизнесмена. Неожиданные повороты и новые улики переплетают две параллельные истории, требуя от героев переоценки всех фактов и...
– То есть ревность со стороны любовника Светланы у нас не проходит? – уточнил Юра.
– Пока нет.
– А со стороны женщин Параскевича?
– Тут есть о чем поговорить. Некая Людмила Исиченко, особа экзальтированная и, похоже, с быстро отъезжающей в дальние края крышей, утверждает, что Леонид Параскевич был предназначен ей свыше и должен принадлежать ей безраздельно. Пыталась воздействовать на Светлану, даже ножом на нее замахивалась, в результате чего Светлана получила нервный срыв и два месяца довольно тяжелого лечения в клинике. Это все было, я узнавала. Параскевич пришел домой, обнаружил жену на полу в глубоком обмороке, вызвал «Скорую», врачи привели ее в сознание и увезли в клинику нервных болезней. Ольшанский изъял в архиве клиники карту Светланы, все подтверждается. Исиченко преследовала Леонида, прохода ему не давала, и он сказал ей, что они смогут быть вместе только через год. Иными словами, должен пройти ровно год, в течение которого они не должны ни разговаривать по телефону, ни встречаться, только так они, дескать, смогут искупить свой грех.
– Какой грех-то? – не понял Коротков. – Он что, грешил с ней, изменял Светлане?
– Ну откуда же мне знать. Исиченко говорит, что нет, да и Светлана склонна думать, что этого не было, но точно знать мы не можем. Под грехом в данном случае подразумевалось их поведение, приведшее к тяжелой болезни Светланы. Исиченко приняла аргументы романиста и целый год сидела тихонечко, ждала заветного часа, когда сольется в экстазе со своим любимым. Ну вот, Юрочка, год и прошел.
– Чего – вот? А дальше?
– А ты догадайся, – усмехнулась Настя.
Коротков минутку помолчал, потом поднял на Настю растерянный взгляд.
– Не может быть, – сказал он почти шепотом. – Ты меня разыгрываешь.
– Ни в одном глазу, – заверила она Юру. – И, судя по полубредовым высказываниям Исиченко, она имеет к убийству Параскевича самое непосредственное отношение. За ней, конечно, постоянно наблюдают, но она никуда скрываться не собирается и ничего подозрительного не делает. Костя весь в раздумьях.
– А чего думать? Он ее допрашивал?
– В том-то и дело, что нет. Что толку ее допрашивать, если она больная? Ее показания юридической силы не имеют. А вот информацию, которую можно использовать в оперативных целях, из нее вполне допустимо вытягивать. И то еще вопрос, не найдется ли идейный борец за права человека, который сочтет, что неэтично и безнравственно пользоваться информацией, выболтанной психически нездоровым человеком.
