– Значит, вы хотите, чтобы я поделилась с вами теми деньгами, которые получаю за рукописи. Я правильно вас поняла?
– Да, я этого требую, потому что имею на это право. И свое право я буду отстаивать с помощью суда и адвоката, если у тебя хватит наглости довести дело до этого.
– Хватит, – заверила ее Светлана, впиваясь острыми белыми зубками в лимонно-желтую мякоть кекса. – Вы можете судиться со мной до полного умопомрачения, но вас ждет жестокое разочарование. Процесса вы не выиграете и денег не получите. Зато с вас вычтут судебные издержки, да и адвокат вас порядочно обглодает.
– Почему же, позволь спросить, я не выиграю процесса? – поинтересовалась Галина Ивановна, прищуривая глаза и вздергивая брови.
– Спросить позволю, а отвечать не буду, – весело сказала Светлана, наливая себе вторую чашку чаю. – Пусть вас мучает неудовлетворенное любопытство.
– Не вижу здесь повода для шуток. Я еще раз повторяю: я настаиваю на том, что половина гонораров за Ленечкины произведения, опубликованные после его смерти, принадлежат мне, его матери.
– Вам? А Владимир Никитич как же? Его вы не считаете наследником?
– Это подразумевается, – парировала свекровь. – Владимир Никитич слег после смерти Ленечки, он не перенес этого удара, поэтому судиться с тобой он не станет, а я оказалась сильнее и могу бороться за наши с ним права. Ты, конечно, на это не рассчитывала, ты, вероятно, полагала, что смерть сына настолько выбьет нас из колеи, что мы позволим тебе все. Не вышло, Светочка, номер не прошел! Владимир Никитич действительно не хочет думать ни о каких деньгах, но со мной ты так легко не справишься. Или ты немедленно кладешь на стол тридцать тысяч долларов и обязуешься в дальнейшем отдавать мне половину гонораров, или мы с тобой прощаемся и вновь встречаемся только в суде.
– Нет, – невозмутимо ответила Светлана.
– Почему?
– Потому что."
"– Как ты разговариваешь со мной?! – взорвалась Галина Ивановна. – К твоему сведению, я сегодня была в прокуратуре, у следователя Ольшанского. Я рассказала ему о твоих делишках, и он полностью согласен со мной в том, что ты причастна к убийству Леонида. Или ты сама его застрелила, или наняла кого-то, чтобы беспрепятственно распоряжаться его рукописями, потому что сам он никогда не думал о наживе, о деньгах, о том, как бы загрести побольше. Ты не могла этого перенести, тебе хотелось богатства, роскоши, путешествий, а Ленечка бескорыстно помогал своим друзьям и отдавал им рукописи за крошечные гонорары. Потому что я его так воспитала, я всегда внушала ему, что помогать другу – это благородно, даже если это происходит в ущерб тебе самому, а думать о корысти и наживе – это низко и недостойно интеллигентного человека.