В тени подгоревшей кровати лежит куколка, усыпанная пеплом и отсветившая черными лоскутками. Снежный накройщик с год назад обнажен, но даже в холоде воздух еще держит огонь. Тайлер — зовут его так за цвет волос своей невесты. Она светлая среди темного пепла, и в этот момент он задумывается над хрупкостью жизни и природой смерти....
— Командир Эйсхард…
— Говори! — рявкнул Тайлер.
У меня скрутило желудок от дурного предчувствия.
— Слишком много ран. Задето сердце, легкие, печень, почки в лоскуты… Не знаю, как он еще жив… Я будто латаю паутину. У вас есть пара минут, чтобы попрощаться.
Жестокая правда обрушилась на меня, как внезапно обрушивается ледяной осенний ливень, застигая врасплох, замораживая вены и обрывая дыхание. Только не Ярс. Нет, это невозможно! Он сильный, умный, находчивый и всегда выпутывается из передряг!
На лице Тайлера я видела отражение собственных чувств: он оглушен — слова Лесли как удар под дых.
— Переверните меня… — попросил Ярс. Кажется, он единственный оставался спокоен.
— Нет, Ярс. Так кровь…
— Наплевать! Ты не слышал Лесли? — Голос Ярса звучал ясно, он уже не экономил силы, но после первого всплеска они сразу пошли на убыль. — Не хочу… лежать… мордой в пол…
Лейс расстелил куртку, чтобы израненной спине Ярса было не так больно. Они с Тайлером осторожно перевернули его. Тай положил голову друга себе на колени, а я взяла его начинающую холодеть руку.
— Чувствую себя каким-то гребаным героем, — хмыкнул Ярс.
— Ты и есть герой, — сказала я, силясь не заплакать.
Ярс скользнул теплым взглядом по моему склоненному лицу, перевел его вверх, на Тайлера, который сидел, стиснув зубы, комкая воротник серой хлопковой рубахи Ярса, будто, чем крепче он станет сжимать ткань, тем дольше удержит друга в этом мире.
— Вы, ребята, мне должны…
— Что угодно! — воскликнула я.
— Жить… долго… и… счастливо… — Ярс с трудом набирал воздух в грудь. — И не называйте… ребенка… моим именем. Жалко… пацана… будет.
Ярс улыбнулся.
— Тай, заткни уши.
Брови Тайлера сдвинулись к переносице.
— Я не слушаю, — растерянно сказал он.
"— Да слушаешь… Теперь уже все равно… Аль, ты бы не узнала никогда, но… Проклятье… Не знаю, как это получилось… Я обещал присматривать за девчонкой друга, а в итоге влюбился сам.
Его голос снова окреп. Ярс смотрел мне в глаза и сжимал мою руку. Он не бредил, взгляд оставался ясным, а голос твердым, хоть и виноватым. Я открыла рот, но растеряла все слова. Что тут скажешь? Я ведь чувствовала — себя не обманешь — хотя и отмахивалась от догадок.
