В тени подгоревшей кровати лежит куколка, усыпанная пеплом и отсветившая черными лоскутками. Снежный накройщик с год назад обнажен, но даже в холоде воздух еще держит огонь. Тайлер — зовут его так за цвет волос своей невесты. Она светлая среди темного пепла, и в этот момент он задумывается над хрупкостью жизни и природой смерти....
— Ладно…
Принц вернул серебряный кинжал в ножны на поясе и задрал ладони.
На миг показалось, что проблема решена. Сейчас все мирно оседлают лошадей и вернутся в гарнизон. Да, отец рисковал своим будущим. Его могут отдать под трибунал, но по крайней мере совесть его останется чиста.
И в эту секунду граф Ромер издал яростный рык и, вскинув оружие, кинулся на отца. Тот не ожидал нападения, но не растерялся. Меч схлестнулся со стиком. Отец легко мог развернуть его на всю длину и достать советника отравленным лезвием, но он этого не делал, только защищался.
— Опомнитесь! Граф! Придите в себя!
— Советник Ромер! — позвал его принц Ивейл. — Есть более цивилизованные способы…
Самое время мямлить! Граф его и не слышал, увлеченный схваткой. Тогда принц приблизился и положил руку на плечо советника.
От неожиданности тот резко развернулся, не опустив меча. Острое лезвие со всей силой ударило принца в грудь, распахав от плеча до плеча. Кровь разрывника хлынула неукротимой волной.
— З-зачем…— пробормотал принц.
Попятился. Оступился и навзничь рухнул на землю, заливая все кровью.
Отец кинулся к раненому Ивейлу. К нему присоединился Эберд. В четыре руки они зажимали глубокую рану.
— Как много крови, — повторял капитан Эберд. — Всюду кровь. Хлещет и хлещет.
Усилия отца ни к чему не привели. Ивейл перестал дышать, а кровь впиталась в снег. Над ней уже курился черный дым — вот-вот откроется Разрыв.
— Надо уходить, — бросил отец. — Предупредить всех в гарнизоне. Нас ждет Прорыв невиданной силы. Не знаю, сколько выстоят щиты против полчищ бестий.
Отец и капитан Эберд рванули к лошадям. Напоследок капитан оглянулся на советника Ромера, который тупо рассматривал окровавленный меч в своей руке. Потом он, пошатываясь, тоже побрел к лошади.
Воспоминание медленно растворилось в воздухе. Мы снова смотрели на деревянные подмостки, но внутренним взором я продолжала видеть тело Ивейла, распростертого на земле, и начинающий расползаться Разрыв."
"— Такова правда, — раздался громовой голос генерала Пауэлла.
Люди не торопились расходиться. Они собирались группами, переглядывались, обсуждали шепотом новости, однако скоро у помостков появился небольшой отряд ополчения: бывалые вояки, закаленные в боях.
