В тени подгоревшей кровати лежит куколка, усыпанная пеплом и отсветившая черными лоскутками. Снежный накройщик с год назад обнажен, но даже в холоде воздух еще держит огонь. Тайлер — зовут его так за цвет волос своей невесты. Она светлая среди темного пепла, и в этот момент он задумывается над хрупкостью жизни и природой смерти....
Как страшно за него!
— Можно спросить? — подал голос Миромир.
— Для этого мы здесь и собрались — задавать вопросы, узнавать новое и учиться.
— Я сейчас подумал, что всех нас с самого начала не просто так разбивают по звеньям.
— Ты совершенно прав, — согласился с ним мейстер Григ. — Каждое звено — прообраз боевой тройки, где вы учитесь взаимодействовать в команде, используя сильные стороны друг друга. Когда Академия только создавалась и командование еще плохо представляло, как именно лучше строить защиту границ, казалось, что именно боевые тройки станут основой обороны.
Ронан пыхтел, старательно записывая незнакомые для него слова. Он вдруг замер и спросил вслух, ни к кому не обращаясь, однако его гулкий голос разнесся по аудитории.
— Что-то я не понял. В звене четыре человека, не три…
— Хорошо, что ты обратил на это внимание, кадет Толт, — сказал преподаватель. — По статистике каждый четвертый выпускник Академии гибнет на службе в первые три месяца.
Он обвел взглядом притихших кадетов, будто мог разглядеть на лицах предначертанное им будущее.
— У Колояра вон уже тройка, — зло бросил чей-то голос с верхних рядов. — Так что все логично.
Спина Вернона закаменела.
— Против статистики не попрешь, — заявил он как ни в чем не бывало: если его и мучила совесть за гибель Чеса, вида он не подал.
С нижнего ряда обернулся Лесли и поглядел на меня в упор.
Звено Миромира, например. У него самого открылся дар электрокинеза — он повелевал молниями! Такая мощь! Мейви управляла растениями. Казалось бы, ерунда — травки, цветочки. Но когда из-под земли мгновенно выстреливали острые ветви и прошивали бестию насквозь, подшучивать над даром стеснительной кудряшки уже никому не хотелось.
Я и радовалась за Миромира, и завидовала немного — что уж.
Лесли усмехнулся и, не тратя слов, уставил на меня указательный палец: «Это будешь ты!» Я только фыркнула: спорить с этим придурком я не собиралась, зато Рон дотянулся до выставленного пальца Лейса и с хрустом выгнул его, заставив Лесли заорать.
