Автор
Тая чувствует себя неладно. Завтра она выходит замуж за своего клана, а сегодня целует мужчину в клубе, чьего имени даже не помнит. Грядет Новый год в полчаса, и все из-за одного случая с бокалом алкоголя. Она не вернулась домой, чтобы отпраздновать вместе с друзьями, что заставляет куколку думать о своем непростом состоянии....
Против просьб Таи ни я, ни Зверь не могли пойти. Но Татья упёрлась, что это её мишка.
Дурная."
"— Берг, а я ведь не самая худшая пара, да?
— Боги, когда я это сказал?
— В первые дни, когда нашел меня.
— Ну, а ты меня монстром называла. Ты самая лучшая пара, куколка. И если бы можно было выбирать пару — я бы убрал с дороги всех лишних оборотней. И мы бы оказались здесь. Снова.
С эмоциональным дисбалансом Тая начинает ещё припоминать мне все грехи. Каждое криво сказанное слово сто лет назад. И при этом же знает, что я люблю её.
Мы оба, я и Зверь, не готовы её отпускать. Не только из-за наследника, не только потому, что подохнем. Просто Тая удивительно умеет колдовать. Привязала к себе.
И постоянно нашу связь дёргает.
— Берг, — шепчет, когда мы уже засыпаем. — Берг.
— Ммм? — зарываюсь в её волосы сильнее, нахожу губами затылок. — Что такое?
— А у нас есть клубника?
— Нет, — потому что все ягоды вечерами Тая уничтожала под ноль. — Лежи, я схожу, куплю.
— Нет, не ходи. Я… Не сильно хочу.
— А вздыхаешь сильно.
Ночные вылазки стали привычкой. Иногда Куколка ходит со мной, не желая оставаться в одиночестве. Иногда, как сегодня, проваливается обратно в сон до того, как успеваю переодеться.
Оставлять её в одиночестве не страшно. Дом, где мы купили квартиру, полностью напичкан магией и охранными заклинаниями. Здесь не живут обычные люди, только связанные с миром сверхъестественного.
Поэтому моей Истинной ничего не угрожает.
Кроме меня самого.
— Берг, я не хочу клубнику, — тянет губы, подставляя под поцелуй.
Конечно не нужно, после того, как я все ночные ларьки оббежал.
— А что тебе надо?
— Мари позвонить. И кому-то из ведьм, наверное. И одеться.
— Зачем?
— Потому что твой наследник, Берг, пошел в отца. И рушит все мои планы.
— Не понял.
— Я рожаю, дурак.
Улыбается так, словно в этом нет ничего такого. А у меня шарики за ролики заходят. Зверь под рёбрами кружит в панике. Альфа, а ничерта не может сделать.
— Тише, Мишка, — прижимается ко мне, когда помогаю подняться. — Ты всё ещё мой любимый оборотень. Ауч.
Нахрен наследников, если они моей Истинной боль причиняют. Девушка морщится, вскрикивает. И держится за поясницу, задыхаясь. Ничего, Мишка, вырастешь и я с тебя за каждую секунду боли спрошу.
Потом, правда, Тая спросит с меня.
Но с этим я согласен.
— Берг. Ты… Ты ведь покрасишь стены в розовый?
— Боги. Покрашу. Только идём уже в машину.
— Идём. Ауч-ауч-ауч.
