Изо всех сил сцепив зубы, выдавливаю из себя:
- Хорошо, можете остаться. Но лишь до утра. Я отдам распоряжение, вас с комфортом отправят обратно.
Мама смотрит на меня оскорбленно.
- Аслан, это недопустимо!
- Мама, недопустимо - это ваши действия. Вы прямо признали, что подкупили кого-то из тех, кто работает в этом доме, разнюхали информацию и нарочно появились, разодетые в шелка и самые лучшие украшения в момент, когда меня не оказалось рядом. И о каких детях вы говорили, позвольте спросить? Если мне не изменяет память, в браке с Наирой у меня нет и не было детей.
- Но была же попытка…"
"- Сорвавшаяся беременность не считается. Детей у нас с Наирой нет, но вы представили ее как мать моих детей. Что это, если не прямой обман?
- Сейчас у вас нет, но я сказала так с надеждой на будущее, мой мальчик. Ты вернулся к прежней жизни, я снова узнаю в тебе моего красавца и надеюсь, что у вас с Наирой все наладится. Она же так тебя любит! Неужели ты этого не замечаешь?
- А еще она любит вас, а вы любите ту выгоду, которую нашим семьям принес этот брак.
Извините, но ничего не изменилось. Я до сих пор не простил и не принял обман. Не смирился с тем, что самые близкие люди лгали, предавали и даже устроили липовое покушение на убийство ради выгоды. Завтра же вы покинете этот дом.
- Не имеешь права меня выгонять! - затряслась от обиды. - Этот дом принадлежит Салмановым!
- Если я верно помню, дед завещал его только мне.
Лея
Остаток дня я провожу в своей спальне. Если быть точнее, в той комнате, где мы проводили время с Асланом.
В его спальне. Вряд ли я могу назвать ее своей. Скорее, мне разрешили в ней пожить какое-то время.
Гостья.
Теперь я четко ощущаю свою позицию в этом доме. Я всего лишь гостья! Не хозяйка и уж точно не равная Аслану, как я могла себе это вообразить и размечтаться некоторое время назад. Теперь кажется, что это было целую жизнь тому назад!
Осторожный стук в дверь заставляет меня напрячься. Я привстаю на кровати, чувствуя, как мороз продирает мое тело от самой макушки до пят.
- Кто?
- Аслан. Можно войти?
Нет! Тебе точно входить нельзя, отвечаю ему мысленно. Вслух же не решаюсь произнести ничего подобного.
- Можете войти.
Глубже кутаюсь в одеяло, накинув на себя еще и покрывало сверху, как будто один из этих покровов сможет скрыть меня от его горящего взгляда.
В комнате погашен верхний свет. Но света зажженного ночника вполне хватает, чтобы заметить, как потемнело лицо Аслана и как сильно он напряжен.
