Автор
Марьяна отправляется в круиз по Средиземноморью, чтобы забыть о разбитом сердце. На яхте её ждёт неожиданное: участникам предлагают расследовать детективную загадку. Но вскоре игра становится по-настоящему опасной, и вымышленное преступление грозит обернуться реальностью.
Предательства он не прощал, по-этому подвел черту под всей своей прежней жизнью и уехал так далеко, как только смог. Видеться с сыном жена запретила, и Веденеев не нарушал ее запрета, стараясь как можно реже возвращаться даже не домой, а в страну, где воздух был отравлен предательством. Пламя, бушевавшее в нем, было достаточно сильным и не угасало со временем, ровно и мощно гудело во внутренних трубах, но не вырывалось наружу. Для всех, кто его знал, он был спокойным, успешным, уравновешенным человеком, живущим в полной гармонии как с собой, так и окружающим миром.
Сейчас, когда он вошел в рубку, лицо его, как всегда, ничего не выражало. Стоящий у штурвала Озеров покосился, но ничего не сказал, бровями выразив вопрос: «Место у штурвала уступить?» Олег также молча покачал головой, подошел к ветровому стеклу, уставился на бесконечную синь расстилавшегося впереди моря, далеко на горизонте сливавшегося в объятиях неба. На этот союз двух стихий он мог смотреть бесконечно.
Какое-то время в рубке было тихо. Первым не выдержал, разумеется, Озеров.
— Ну, спроси уже, — негромко сказал он.
Веденеев мимолетно улыбнулся, словно отдавая дань собственному превосходству в борьбе характеров. Впрочем, могло ли быть иначе.
— Считай, что спросил, — ответил Веденеев, по-прежнему не отрывая взгляда от пейзажа за стеклом.
— Ну, тогда считай, что я ответил. — В голосе Озерова послышалась внезапная злость, и он тряхнул головой, словно назойливую муху отогнал. — Олег, ты пойми, не мог я иначе. Она в таком состоянии была, что нельзя было ее дома оставлять.
— Валентин, ты ж вроде не ребенок. — В голосе Веденеева не было осуждения, лишь ленивая насмешка. — Должен понимать, что хорошо, что плохо, что разрешено правилами, что запрещено. Если каждый из нас будет брать в плавание свою подружку, то во что превратится «Посейдон»?
— Она мне не подружка. — В голосе Озерова прорезалась сила, та самая внутренняя мощь, которая обычно чувствовалась в любом его движении. — Я ее люблю и на ней женюсь. И про правила и инструкции можешь мне не рассказывать, я все про них знаю. Ну, не мог я иначе.
— Откуда ты узнал, что Марк ищет человека для заключения контракта?
— Да он сам и сказал. Когда в первый раз приходил яхту осматривать перед фрахтом. Ты его ж на меня сплавил, а я спросил, сколько человек вместе с ним будет. Он и сказал, что один, девушка, которая должна сыграть роль жертвы в придуманном им детективе, но он ее пока не нашел.
