Автор
В новой книге "Чужая путеводная звезда" читатель найдет себя в ошеломляющей истории о жизни и переживаниях человека, заставляющему задуматься о прошлом, настоящем и будущем. История обновляет мысли Эрнеста Хемингуэя и Эдгара По, а тревожный тон напоминает произведение Эмиля Золя "Воюющие". Каждая страница открывает новые двери в мир человеческих страхов и радостей....
Боже, она никогда не думала, что физика может оказаться такой восхитительной наукой!
Скольжение, качение и трение усилились и ускорились, и думать стало совсем некогда, потому что физика твердого тела плавно перетекала в ядерную, и неизбежный взрыв на время отключил сознание вовсе. Когда Марьяна отдышалась и пришла в себя, она аккуратно сняла лежавшую поперек ее живота тяжелую и горячую мужскую руку, мускулистую, волосатую, самую прекрасную руку из всех, что когда-либо к ней прикасались, перевернулась и припала к руке губами.
— Спасибо тебе, — прошептала она, щекоча дыханием темные волоски, — ты смог прогнать моих демонов. А я уже думала, что никогда от них не избавлюсь!"
"Ее спаситель не отвечал. Марьяна привстала, перевесилась через него, чтобы заглянуть в лицо, и тихонько засмеялась. Олег Веденеев, рыцарь без страха и упрека, спал мертвым сном. Отсмеявшись, она вылезла из постели, сходила в ванную комнату, натянула все тот же халат и выскользнула из каюты. Ей ужасно хотелось есть, а Олегу явно нужно было дать хоть немного отдохнуть.
Глава десятая
Заскочив к себе, чтобы переодеться, слегка накраситься и причесаться, Марьяна поднялась в кают-компанию, где в полнейшей тишине завтракали остальные пассажиры «Посейдона». Не хватало лишь Аркадия Беседина и Алексея Китова, все остальные были на месте, включая Быковского, который с покаянным видом вскочил из-за своего столика и бросился к Марьяне.
— Простите меня, — воскликнул он и схватил ее за руку.
— Да ладно, проехали, — благодушно сказала Марьяна, в данный момент любившая весь мир. — Особого урона вы мне не нанесли, так что спишем случившееся на состояние аффекта. Если, конечно, с Ириной так круто обошлись не вы.
— Не я, сыном клянусь, не я, — испуганно забормотал психолог, его пухлые щеки затряслись и повисли от испуга. — Я вообще в первый раз такое, и в последний, больше никогда.
— Ну, значит, вопрос исчерпан, — сказала Марьяна, крутанулась вокруг себя на одной ножке, так что подол летней шелковой юбочки взметнулся вверх, приоткрывая стройные ноги, подскочила к своему столику, плюхнулась рядом с Галиной Анатольевной и от избытка чувств поцеловала ее в щеку, чуть сухую, но гладкую и мягкую, совсем не старушечью.
Та искоса глянула на девушку, оценила степень ее щенячьего восторга и понимающе усмехнулась.
