Автор
В новой книге "Чужая путеводная звезда" читатель найдет себя в ошеломляющей истории о жизни и переживаниях человека, заставляющему задуматься о прошлом, настоящем и будущем. История обновляет мысли Эрнеста Хемингуэя и Эдгара По, а тревожный тон напоминает произведение Эмиля Золя "Воюющие". Каждая страница открывает новые двери в мир человеческих страхов и радостей....
Единственное, что хотелось бы понять: это замысел организаторов или действительно что-то происходит?"
"Марьяна покосилась на Галину Анатольевну. На старуху та не тянула вовсе. Худенькая, с немыслимо стильной стрижкой и в огромных кольцах, других, не тех, что вчера, но удивительно подходящих к тому наряду, который был на ней сейчас. Наряд же как нельзя лучше подходил к раннему средиземноморскому утру. С чем-чем, а со вкусом у нее все было хорошо.
— А что происходит? — спросила Марьяна. — Я ничего такого не заметила.
— Ну что вы, — дама многозначительно засмеялась, подождала, пока вновь появившийся в кают-компании Дима расставит принесенные тарелки, креманки и чашки и снова удалится, и заговорщически понизила голос: — Кто-то меняет розу на одном-единственном столике, и я должна заметить, что девушка, которой она предназначена, вовсе этой розе не рада. Кроме того, с девочками явно что-то не так.
— Олей и Тоней?
— Да, тут нет других детей.
— Боже мой, а с ними-то что не так? Обычные подростки, причем довольно вежливые и воспитанные.
— Да. По нынешним временам редкость. — Галина Анатольевна сделала еще один малюсенький глоток кофе. — Вот только одна из них называет эту милую женщину, Елену, мамой, а вторая — Григория Петровича папой. Или этого вы тоже не заметили?
— Ну и что? Елена и Григорий — муж и жена, почему девочки не могут называть их мамой и папой? Тоня — дочка Елены Михайловны, я это точно знаю.
— Да. Верно. Вот только Оля — дочка этой неприятной громкоголосой дамы, Маргариты.
— А ведь верно. — Марьяна от изумления чуть не подавилась омлетом. — Получается, что Григорий Петрович путешествует с двумя своими женами — настоящей и бывшей?
— Получается. И это очень странно. В подобные путешествия не отправляются с врагами.
— А может, они и не враги вовсе. Бывает же, что при расставании люди остаются друзьями? — К концу фразы голос Марьяны упал до шепота, потому что она ни на минуту сама не верила в то, что говорила.
Ее опыт, недавний, еще не забытый, вопил, визжал, орал, как пароходная сирена, что расстаются всегда врагами, сжигая за собой все мосты. Какое уж тут совместное путешествие! Она представила, что сейчас ей пришлось бы плыть на одной яхте с Гордоном, две недели встречаться за обедом и ужином, вместе ездить на экскурсии и проводить вечера в кают-компании. Ее тут же так сильно затошнило, что она даже отложила вилку.
