«Что ж, это не самая большая плата за то, чтобы помочь отчаявшейся матери», — думала я, отвечая на вопросы доктора и изредка поглядывая на дверь, за которую вышел герцог.
Время шло, ньор Альто от расспросов перешел к осмотру, то прикладывая к моей груди какую-то тонкую золотую пластину, то проводя ею по моему животу и шепча непонятные слова.
— Что ж, ничего страшного, ньора Алессия, — закончив свои странные манипуляции, заверил меня доктор. — С вашим здоровьем все в порядке, но я посоветовал бы вам больше отдыхать и не волноваться.
В темных, утонувших под набрякшими веками глазах, мелькнули непонятные эмоции. Мне даже показалось, что ньор хотел что-то добавить, но передумал.
— Вы уверены?
— Совершенно уверен, ньора Алессия. Ваши недомогания связаны не с болезнями, а с излишней восприимчивостью и деликатностью натуры, — мне досталась прохладная улыбка. — Я оставлю вам успокоительную микстуру, — порывшись в висящем на шее холщовом мешочке, пробормотал доктор. — Будете принимать ее два раза в день, утром и вечером. И вам сразу станет легче.
Поиски наконец увенчались успехом, и ньор Альто поставил на стол небольшой темный флакон.
— Пять капель на стакан воды, — пояснил доктор. — И все волнения исчезнут, будто их и не было.
Он снова улыбнулся, а потом поклонился и вышел из комнаты.
Алессандро Абьери
— Уверен?
Он глядел на лекаря, а внутри что-то ломалось и перекраивалось, подстраиваясь под услышанную новость.
— Сами посмотрите, ньор герцог.
Альто сунул ему под нос пластину, на которой остался четкий магический след.
— Сильный ребенок. Всего четыре недели, а такая мощная магия.
Абьери глядел на закручивающуюся спираль, и сердце билось все быстрее. Ребенок. Его ребенок. Сын. Как такое возможно? Он ведь никогда не забывал применять заклинание. Неужели судьба решила по-своему?
Он пытался свыкнуться с невероятной новостью, которая меняла все. Всю его устоявшуюся жизнь.
— Здоровью конреди ничего не угрожает?
Он не смотрел на лекаря — не мог оторваться от пластины, на которой запечатлелась жизнь еще не рожденного младенца.
— Ньора Алессия на редкость здоровая женщина, — ответил Альто.
— Ты сказал ей о ребенке?
— Нет. Сразу поспешил к вам, ньор герцог.
— Что ж, хорошо. Пока никому ничего не говори. Просто следи за самочувствием конреди."
"Он махнул рукой, отпуская лекаря, а потом тяжело опустился в кресло и задумался. Перед внутренним взором проходило прошлое: годы трудов на благо герцогства, тьма, терзающая душу, опала. Его жизнь была монотонной и обыденной. Больше двадцати лет он существовал по заведенному раз и навсегда распорядку, не отступая от него ни на шаг. Но в последние дни все изменилось.