Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов.
— Бабушке легче станет — перестирает.
— Сильно болеет? — я зашла на их крыльцо.
Позади остался дракон. Он скучающе оперся на высокий забор у калитки и сложил руки на груди.
— Сильно, тетя Грета, — Смеша открыл дверь и пропустил нас. — Но не переживайте, это не заразно. Протянуло их у воды.
— Всех вместе? — что-то меня настораживало в происходящем.
— Ну, да, — он закивал.
В углу послышался собачий скулеж. Протяжный такой. В деревянном ящике копошились три щенка. Действительно, хорошенькие.
— Мама, — Юниль хлопнула в ладоши. — Можно выбирать?
— Да, — кивнула, заглядывая на кухню.
Грязный стол. Гора невымытой посуды. Да и тихо совсем. Если болеют, то не лежат же все разом. Нет, конечно, день, в доме груднички, когда они спят, то не шумят. Но чтобы три женщины и бардак такой даже больные оставили?!
— Быстрее бери, доченька, и домой, — поторопила Юниль, разглядывая обстановку на кухне.
— Помоги выбрать, мама, — она хватала то одного щенка, то другого.
Во дворе послышалась некая возня. И, может быть, у меня сдали нервы, но, присев, я схватила первого попавшегося собачонка. Попыталась разогнуться… Хлопнула дверь за спиной… И затылок обожгло болью.
Все произошло так быстро, что и рта раскрыть не успела. Мешком повалилась к ногам опешившей дочери.
— Ты почему не сказал, что с ними ящер, — уловила над собой недовольный голос Карипа. — Пришлось его оглушать. Здоровый бугай, повезло, что не ждал он меня. Добить бы, да время дорого. Огонь не заходился, все вокруг отсырело. Чего стоишь, Смешка, держи девчонку и вяжи. Поторапливайся, внучок, нас уже ждут в условленном месте.
Глава 40"
"Меня странно укачивало. Сырой ветер забирался под подол платья, неприятно обдавая холодком кожу. Плеск волн… Нет… Скорее просто воды. Так бывало на берегу реки в непогоду.
Принюхавшись, сразу уловила запах тины. Болото? Нет. Разлив.
Голос волчицы в голове настойчиво требовал прийти в себя. Она скулила и скреблась, прося свободы. Чуть пошевелившись, прикусила губу, чтобы не зашипеть вслух. Боль опалила затылок и верхнюю часть головы. Дыхание сперло. И я замерла, вспоминая об ударе.
Карип. Злость словно красная пелена заволокла разум.
Неконтролируемая ярость и желание пустить кровь. И да, принадлежала она мне, волчица же нашептывала о спокойствии.
Втянув воздух через нос, наконец, прислушалась к ней.
Выдохнула и с трудом разлепила глаза. Взглядом охватила небольшое пространство плота.
