Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
— Отвечать за пропажу соплячки сам будешь.
Смеша хмыкнул и, стянув через голову старенькую рубашку, попытался её выжать дрожащими от холода руками. На бревна плота ручейком полилась вода. Расправив вещь, он встряхнул её. Брызги опустились мне на лицо, и я зажмурилась.
— Простите, — пробурчал мальчишка и вдруг замер, сообразив, что всё же выдал меня.
— А-а-а, очнулась! — раздалось надо мной. — Долго же ты провалялась. Хорошо я тебя по голове приласкал.
Поймав мой взгляд, Смеша поджал губы. Его худенькие плечи опустились.
— Ничего, — шепнула я одними губами.
Он понял и кивнул. Ветер резким порывом налетел на наш плот, заставляя его дрожать еще сильнее. Натянув мокрую рубашку, Смеша обнял себя за плечи. Я тут же слегка хлопнула перед собой, приглашая его сесть. Так хоть теплее будет.
— Что молчишь, волчица? А я говорил тебе: уходи и спасай свою шкуру. Но это ваше никчемное благородство. Семья у нее. Дочь и старуха. Дура ты, фера. Дурой живешь, дурой и помрешь.
Выслушав его, я смолкла. Вот уж с кем совсем не хотелось беседы задушевные вести. О чем мне только разговаривать с красноглазым?
Смеша тихо подобрался ко мне и опустился, как щенок, прижимаясь и ища тепло. Я обняла его, насколько могла связанными руками, и погладила по спине. Пальцы скользнули по выступающим позвонкам.
— Простите, — шепнул он. — Но у них бабушка и мама, и сестренка моя. Всех увели. Дед позволил и слова не сказал против.
— А ты не жалуйся там, — рявкнул на него Карип.
"— Нет, — шепнула я, — семья стоит того, чтобы ради нее рисковать жизнью.
— Я тоже так думаю, тетя Грета, но вы не волнуйтесь, всё хорошо будет.
— Ага, очень хорошо! — Карип хохотнул и, уперевшись палкой в очередной выступающий из воды участок суши, повел плот дальше.
Я молчала, пытаясь хоть немного согреть замерзающего Смешу. Мысли всё время возвращались к дочери. Нашли ли её, или она сидит сейчас на клочке земли и плачет? Сердце разрывалось от страха за нее.
А время шло.
Мы вышли на реку. Берег отдалялся, зато стало светлее от мягких, рассеянных по черной водной глади бледно-желтых лунных лучей. Всплески волн стихли. У дальних камышей играла рыба, видимо, там охотился хищник. Ветер свистел, подвывая, бросая нам в лицо мелкие брызги.
Я тихо вздыхала, страшась даже думать о том, к кому меня везут. Отгоняла от себя все это и тихо молилась, чтобы Вегарт успел.
