Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
Карип силился вырваться из рук дракона, но не мог. Его голова оставалась под водой. Ноги дрыгались в судорогах.
В какой-то момент ему удалось слегка развернуться и сделать один вдох. Но, усмехнувшись, муж коленом уперся в его спину и продолжил топить того, как бешеную собаку.
— А не нужно было трогать моё, соседушка, — прошипел Вегарт над ним, склоняясь ниже. — У меня в жизни и так своего почти ничего и нет. А ты руки свои потянул к самому дорогому. А ведь могли и по-хорошему. Когда внучка твоего поймали и привели.
Он надавил на спину Карипа сильнее, словно пытаясь переломить тому позвоночник.
Бешеный был мертв.
На лице моего дракона играли желваки. Он по-прежнему был зол. В голубых глазах разгоралось опасное пламя. Уперевшись тяжелым сапогом в бедро пса, он с силой толкнул его, опрокидывая в мутную воду.
Громкий всплеск и тишина. Казалось, в этот момент даже птицы замерли.
— И похоронить тебя по-человечески не дам.
Усмехнувшись, Вегарт присел возле меня. Нежно приобняв за плечи, притянул к себе ближе и поцеловал в висок. Теплое дыхание согрело кожу.
— Я люблю тебя, Грета, — его шепот щекотал волосы. — Никогда себе не прощу, что не усмотрел.
Чуть отстранившись, он достал нож. Бережно придерживая мои руки, принялся медленно перерезать веревки.
— Хорошо связал, — хрипло прошептала, глядя, как нехотя поддаются путы.
— Знаючи, — кивнул муж, — так беглых перевертышей бешеные вяжут. Тех, кто не желает прислуживать им. В таком положении, даже если обернешься, не сможешь освободиться.
