Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
В глаза бросилась скомканная вещь, упавшая между лавкой и небольшим грубо сколоченным столом. Потянувшись, я её достала и развернула. Рубашка. Ношенная. Серая полоска грязи виднелась и на манжетах, и на воротнике. Не осознавая, что делаю, поднесла ткань к лицу и втянула воздух.
Запах. Свежая скошенная трава, поле, утренняя роса…
Моя волчица встрепенулась и заскулила странно радуясь."
"Очнувшись, я тряхнула головой, сбрасывая это наваждение. Всё лишь грязная рубаха наглого дракона. Скомкав ее, бросила в корзину к остальным вещам мужчины.
Подойдя к двери, я не удержалась и снова взглянула в маленькое оконце. Посреди тропинки в огороде стоял генерал с голым торсом. Что рубашки не нашлось? Поджав губы, я всё же вышла из бани.
А понятно! У нашего забора уже столпились местные девицы. Все, кто годился в невесты, от мало до велика. Хихикая, они строили глазки дракону.
Усмехнувшись, я направилась в дом.
— Грязное бельё свое им подсуньте, — процедила, поравнявшись с генералом, — чего задаром себя красоваться. Пусть покажут какие хозяйки.
— А что идея, — усмехнулся он. — Красивые девушки — человечки да ведьмы. И ни одной злобной волчицы.
Он взглянул на меня, повел носом и странно нахмурился.
— Да-да, помню, — закивала я. — Была бы я вашей истинной — удавились бы. Чтобы до завтра всё постирали и развесили.
С этими словами я направилась в дом. При этом спиною ощущала его тяжелый взгляд. А ещё запах… Да, скошенная свежая трава. Приятный аромат, будоражащий. Ну хоть что-то в этом драконе есть положительное.
Не смердит и замечательно.
— А если не постираю? — внезапно прилетело мне в спину у самого входа. — Что ты мне сделаешь, Грета?
Я призадумалась. Что сделаю? Откровенно говоря, ничего. Но пусть это будет известно лишь мне одной.
На кухне у стола возилась Амма. Она вдруг вспомнила, что давно не делала пирожков. И тесто замесила и начинку из дикого лука и яиц замешала. Рядом с ней на стуле сидела радостная Юниль и грызла леденец. Второй крутил в руках озадаченный Руни. Ага, поделилась. Это я старательно воспитывала и в дочери, и в брате — хоть будет у тебя последний ломоть хлеба, а разломи и отдай близкому.
