Автор
В Нью-Йорке весной 1890 года, где каждый днем становится строже и холоднее. Леди Агата Уайт с тревогой ждет посадки на поезд в Бигглсуорты — родные деревнях маркиза Коттона, который не мог выйти замуж из-за некрасивой семейной истории. Анри Арно, молодой адвокат, берется помочь с организацией свадьбы, вдохновленный решимостью невесты и стремлением ее семьи создать образцовый брак после неудачного прошлого....
— Кто хочет что-то сказать или спросить у мисс Поттс, прежде чем я приму решение, подлежит ли она суду?
В зале снова зашумели. Летти в растерянности ждала. Все произошло не так, как она себе представляла. Она думала, что ее уже арестовали. Вместо этого оказалось, что она «вроде бы» под арестом, но и это было неясно.
— Да, миссис Пул? — сказал Эллиот.
Экономка четким шагом прошла по проходу и повернулась лицом к залу. Она раскраснелась, но держалась с достоинством.
— Кажется мне, — сказала она, — что если мы будем судить строго по закону, то никакого преступления против кого-либо в Литтл-Байдуэлле совершено не было.
— Это не совсем так, миссис Пул, — спокойно заметил Эллиот. — По ее собственному признанию, мисс Поттс пользовалась и перешивала одежду леди Агаты Уайт, и, опять-таки согласно ее признанию, едва ли леди Агата сможет пользоваться этими вещами в дальнейшем. Бели только, — он взглянул на сделанные им заметки, — у леди Агаты неожиданно не появится грудь и не исчезнет дюйма три в талии.
В зале засмеялись. Но Грейс Пул было не так легко заткнуть рот.
— Я сказала, сэр Эллиот, никакого преступления не совершено против кого-либо в нашем городе. Строго говоря, сэр, леди Агата не может жаловаться на мисс Поттс, потому что ее здесь нет, к тому же она не живет в нашем городе, и я не понимаю, почему кто-то из нас должен делать это за нее. Кроме того, — она громко шмыгнула носом, — если бы леди Агата делала свое дело, для которого Бигглсуорты наняли ее, то не сидели бы мы все сейчас здесь, разве не так?
Смех в зале превратился в неудержимый хохот.
Кто-то с последних рядов крикнул: «Покажи им, Грей-си!» — от чего экономка покраснела, как свекла, до корней своих неестественно черных волос и просияла от удовольствия.
— Не хотел бы я выступать против вас в суде, миссис Пул, — признался Эллиот.
— Вам это не грозит, пока нам, женщинам, не дано право голоса, вот так-то, — отрезала Грейс.
— О! Нет! — воскликнул констебль Браун.
Пораженная Летти в недоумении огляделась вокруг. Куда делась их враждебность, обида за предательство? Вся процедура превращалась в веселое представление. Но они должны желать от нее расплаты за обман.
Она нахмурилась, удивленная и обеспокоенная. Где-то в глубине души постепенно росло теплое чувство. Она не доверяла и боялась его. Люди никогда никого не прощали так охотно.
