Ненавижу! Как же я ненавижу этого гада, просто до зубовного скрежета! Почему он даже разговаривает со мной, словно я не больше, чем грязь под ногтями, и мне делают великое одолжение просто отвечая на вопросы? Я никому плохого в жизни никогда не сделала и такого обращения точно не заслуживаю!
— Ну ты и придурок, Шрам, — не выдержав, произношу тихо.
— Что? — ведет он рассеченной бровью и окидывает меня жалостливо-презрительным взглядом.
— Что слышал. Ты со всеми женщинами так разговариваешь? Обиделся на весь наш род?
— Ничего умнее не придумала? — растягивает он губы в издевательской ухмылочке.
— Просто другого объяснения не нахожу твоему поведению. Иначе с чего тебе меня так люто ненавидеть?
— Все бабы стервы, дуры и меркантильные мрази. Исключений нет. Вами можно пользоваться в кровати, ни на что больше вы не годитесь, — сплевывает Шрам.
— Ясно. Значит все-таки обиделся, — хмыкаю в ответ, — Только позволь сказать, что вы тоже далеко не ушли. Берете силой, унижаете, оскорбляете, угрожаете, хотя знаете, что многие женщины физически не способны против вас выстоять.
Так что ты, Шрам, похоже, получаешь от жизни тех, кого заслуживаешь.
Мужчина кривит губы, собираясь что-то ответить, но в этот момент ворота открываются и внутрь заезжает машина Артура. Я с облегчением выдыхаю. Даже самой себе страшно было признаться в том, что я переживала все это время, чтобы с ним ничего не случилось. И хорошо, что он в порядке и наконец здесь.
Север выглядит хмурым и собранным, когда направляется к нам, и я едва заметно ободряюще улыбаюсь.
Наконец-то мы сможем нормально поговорить.
— Артур…
— Иди к себе, — не дослушав, приказывает он."
"— Что-то случилось?
— Иди. К себе, — раздельно произносит Север, бросив на меня многозначительный взгляд.
Шрам прячет в уголках губ усмешку и смотрит куда-то поверх моей макушки вдаль. Ему, похоже, только нравится, когда Артур разговаривает со мной как с собственностью или предметом мебели. Но доставлять ему удовольствие, затевая перепалку, не хочется и несмотря на то, что в груди все клокочет от возмущения, произношу спокойно:
— Ладно.
Просто хотела сказать, что нам нужно поговорить потом, когда ты освободишься. И что я рада тебя видеть.
На секунду взгляд Севера смягчается, и он едва заметно кивает. Я чуть улыбаюсь снова и, развернувшись, возвращаюсь в дом. Улыбаюсь, чтобы бдительность притупить и показать, какая я послушная. Все равно все потом выскажу, пусть пока думает, что все в порядке.
