— Прогибаться под чужое решение? — Артур вскидывает брови и пренебрежительно фыркает, — Сегодня прогнулся в одном, а завтра тебя в бараний рог скрутят. Закон для всех один — напортачил, так будь добр ответить, а не бежать, поджав хвост.
— Вот об этом я и говорю. Принципиальный ты слишком. Одного обидел серьезного дядю, второго. А потом эти дяди объединяться и что тогда?
Артур улыбается широко и открыто и, покачав головой, поднимается с места.
— Зря ты думаешь, что только за ними сила.
— Что ты дальше собираешься делать?
— Собирать долги с мелких сошек, — ухмыляется Север, — ты пока останешься здесь.
Будь готов подтянуть и своих людей, если дело дойдет до открытого противостояния.
Получив в ответ кивок, Артур выходит из кабинета. Спускать с рук подобное он не собирался. Абсолютно все, кто хоть как-то причастен к сговору, дорого заплатит за то, что решился пойти против него и его слова. Негласные правила установлены для всех; нарушит их один, после другой — и начнется хаос, в котором все попросту переубивают друг друга.
А если еще и посторонние невиновные люди пострадают? Такое часто происходит, когда у каких-нибудь отморозков есть пушки. Пришло время навести порядок твердой рукой, только не в одиночестве, а с теми, кого мало кто брал во внимание из крупных группировок.
Глава 22
Поговорить вечером с Севером не удается. Я прождала его всю ночь, постоянно просыпаясь и проверяя, не пришел ли он. Как назло, следующие три дня он вообще не появлялся. На мои расспросы Шрам только отмахивался, сказал лишь, что с Артуром все в порядке и волноваться не стоит.
Точнее, как всегда с пренебрежением и выражением непередаваемой брезгливости на лице отрезал: «Не дождешься, Север жив и здоров». Но и на том ему спасибо, хоть успокоил немного. Мог же и дальше молчать, только зыркать недружелюбно."
"Зато я пару раз столкнулась в доме с тем, кого видеть не хотелось совсем — Леднёв хоть и жил постоянно под охраной, но вот на кухне иногда приходилось с ним видеться. Все равно делать мне было особо нечего, и я развлекала себя готовкой простых блюд для себя и Камиллы.
Но когда обедать или ужинать приходил Леднёв, я неизменно бросала все и уходила из кухни. Странно, что еду не приносили просто в его комнату, но это было не мне решать.
Часы показывали восемь вечера, и я уже привычно направилась приготовить что-нибудь, но стоило распахнуть дверь кухни, как я застыла. В нескольких шагах от меня стоял Камиль, разыскивая что-то в холодильнике.
