— Держи, — пихает он в руки пистолет, с которым шел все это время, и достает второй из-за пояса джинсов, — Умеешь хоть оружие держать нормально в руках?
— Умею, — огрызаюсь я.
Сталкиваюсь со скептичным взглядом, которым меня одаривает Леднёв, и сдаюсь:
— Ну ладно, не умею. Первый раз был сегодня на кухне.
— Вот же… — цыкает Леднев, — взял на свою голову. В машину же не вернешься? — обреченно спрашивает мужчина без особой надежды.
Ответа и не нужно — видя горящую в моих глазах решимость, он только тяжело вздыхает.
— Раньше надо было думать, когда охранникам ноги простреливал, — отрезаю я, наставляя на Камиля дуло пистолета, — и не вздумай даже пытаться меня назад отправить!
— Ладно, ладно, не ругайся, — поднимает он руки вверх и, отвернувшись, бурчит под нос, — И как только тебя Север терпит…
— Эй! — возмущаюсь, — Я все слышу вообще-то.
— Так, ладно. На пистолете взведен курок, так что следи, блин, за пальцами. Нажмешь на спусковой крючок — и кранты нам, принцесска. Там сейчас народа тьма тьмущая и все дяди нервные.
Пальба начнется такая, что вряд ли кто-то живым уйдет.
— Да поняла я все, поняла, — бурчу, — Я осторожно буду.
— И не высовывайся. Твое дело спрятаться где-нибудь и сигнала ждать. Смотри, главное, себя не пристрели, а то Север потом с меня башку снимет, — кивает Леднёв в сторону пистолета в моей руке.
— Я тебя сейчас пристрелю! — шиплю я в ответ на издевательский смешок, и хмурюсь, — Подожди, ты сказал ждать сигнала? Сигнала для чего?
— А, черт! Забыл сказать главное, — Камиль быстро шарит по карманам и достает какой-то предмет.
Его он вкладывает в мою свободную руку очень бережно.
— Осторожно! — пресекает он резко мои попытки пощупать предмет и осмотреть его нормально. Голо Леднёва, несмотря на шепот, кажется чересчур серьезным, — Здесь все заминировано. Так что когда я дам тебе знак, жми на кнопку, Алина, и постарайся убраться подальше.
— Что?! — восклицаю я, от шока потеряв бдительность.
Камиль бросается ко мне молнией и тут же зажимает рот ладонью.
Мы замираем в таком положении — я, перепуганная настолько, что едва дышу, и он, быстро оглядывающийся вокруг. Лишь спустя полминуты прислушивания к происходящему он наконец отпускает меня и без единой тени, указывающей на то, что его слова могут быть шуткой, говорит:
— Делай, что сказано.
Я все еще сижу, пораженно застывшая в одной позе. В одной руке — заряженный боевой пистолет, а в другой кнопка, которая пустит на воздух весь склад.
