Автор
Внутри тесного кабинета оживает неожиданной атмосферой: усталость и напряжение рябят в глазах мужчины в строгом костюме, который выпускает три идеальных кольца дыма. В центре внимания стоит Вика — та, что говорила за всю беседу, будто на аттракционе, даже когда вокруг происходит нечто совершенно непредсказуемое и острозаврское....
Он хватает ее за горло, больно сжимает, сразу перекрывая кислород, Вика цепляется за его руки, царапает ногтями, пытается ослабить хватку, хрипит.
– Сладко спалось, да? Сладко? Ты специально, да? Специально сказала своему ебарю, чтоб сфотографировал тебя и выслал мне фото?
– Я…я…Антон…отпусти…
– Тварь! Какая же ты тварь! Мерзкая тварь!
Антон дернул жену на себя, потом встряхнул и больно ударил о стену спиной, ослабил хватку. Вика начала глотать ртом воздух, прижала руки к груди. Но тут посыпались удары, прямо у ее головы, Антон бил в стену, громко матерясь.
"Она его предала! Она неизвестно где и с кем провела ночь! Его Виктория, такая тихая и кроткая девочка, наставила ему рога. Он не помнил о своих грехах, то, что вообще поиграл ее в карты, только то, что его предали, что ему больно.
– Тварь!
Взмах руки, щеку и губу обжигает болью, во рту вкус крови, Вика глазами, полными слез, смотрит на своего мужа, чувствует, как пульсирует разбитая губа, как что-то теплое стекает по подбородку.
– Я всего лишь хотела попросить у тех мужчин отсрочить твой долг. Я всего лишь пошла просить за тебя, за нас, что мы отдадим им деньги, что мы все вернем.
– Куда ты пошла?
Антон придвинулся ближе, в затуманенном после ночной дозы сознании начинало что-то проясняться, наркотик отпускал. Схватил Вику за подбородок и заглянул в глаза, такие огромные, полные страха и слез.
– К тем, про которых ты говорил, Фирсов и Ястребов.
– И что они тебе сказали?
– Сказали, что я должна отработать долг.
– И ты начала отрабатывать прямо там?
– Нет, нет, я ни на что не соглашалась.
Антон снова схватил ее за шею, начал задирать другой рукой подол плаща и платья, под которым совершенно ничего не было, сжал пальцы еще сильнее, когда понял, что на жене нет белья.
– Ты так сильно торопилась к мужу, что забыла надеть трусики? Шлюха, ты просто мерзкая, грязная шлюха.
– Нет, нет, Антон, не надо.
Господи, она не вынесет нового насилия, Антон уже накрыл рукой ей между ног, до боли надавив на нежную плоть, Вика пыталась свести ноги вместе, по щекам текли слезы от безысходности и отчаянья.
– Нет! Антон, нет! Не надо, я прошу тебя. Не надо!
Она не соберет себя после этого, наглотается таблеток или вскроет вены, потому что не сможет жить после всего, что было.
