Автор
Внутри тесного кабинета оживает неожиданной атмосферой: усталость и напряжение рябят в глазах мужчины в строгом костюме, который выпускает три идеальных кольца дыма. В центре внимания стоит Вика — та, что говорила за всю беседу, будто на аттракционе, даже когда вокруг происходит нечто совершенно непредсказуемое и острозаврское....
– А что еще?
– Ты, правда, ничего не знаешь?
– Что я не знаю? Почему со мной все говорят загадками?
ЧАСТЬ 14
– Что с ней?
– Молодой человек, я доктор, а не провидец, что конкретно с девушкой, можно будет сказать, когда она придет в себя и пройдет обследования. Причин может быть много: повышение уровня сахара в крови, падение артериального давления, сотрясение мозга, нервное истощение.
Пожилой седой мужчина посмотрел на двух стоящих перед ним молодых людей. Он прекрасно знал их уже несколько лет, но вот повод подняться в один из номеров комплекса отдыха, именно к девушке, был первым в его практике.
Он снова внимательным взглядом осмотрел девушку, синяки на запястьях, мужчина как раз мерил пульс, синяки на шее, разбитая нижняя губа. Тонкая бледная кожа, такая, что видны синие венки. Длинные ресницы, дыхание ровное и глубокое.
– Вы, что, били ее?
– Семен Маркович, не говори ерунды, – Фирсов ответил слишком быстро, сам все это время вглядываясь в лежавшую на кровати Викторию, жутко хотелось курить, а еще выпить.
– Я этой падле шею сверну, если еще раз увижу.
– Конечно, свернешь, и сядешь потом. Хочешь сесть?
– Да похуй уже.
Руслан сжимал кулаки, вспоминая как музыку звук хруста костей, когда он ломан Миронову руку. Обещал Фирс, а сломал он, тут не важно, кто. Семен Маркович Бельц, бодрый старичок почти семидесяти лет, который по странному и запутанному стечению обстоятельств оказался несколько лет назад ночью в частной клинике, куда Альберт привез Руса с пробитой головой.
– С вашего позволения я пойду, закончу ужин, с которого вы меня выдернули, а девушку привезете завтра, обследуем, возьмем анализы.
Мужчина снова покачал головой, но не стал больше ничего говорить, не имел привычки вмешиваться не в свои дела, но увиденное ему не понравилось.
– Хорошо, Семен Маркович.
Альберт проводил его до двери, наконец, закурил.
– Я чувствую себя конченым подонком, никогда не было такого. Как старшики, что издевались над слабыми в интернате, мы сейчас именно такие, как они, совсем нет разницы. Ты слышал, как она кричала? Я думал, сам сойду с ума.
Альберт глубоко затянулся, ослабил галстук, посмотрел в окно. Да, они сейчас именно такие, Рус прав, ничем не лучше тех подонков, что были в их детстве.
