Встреча странностей: Чужак из ниоткуда. Вместе со своими одноклассниками мальчик сталкивается с необычными событиями — от шерсти на дороге до таинственного котенка и грузовика из-за границы. Сюжет захватывающий, атмосфера напряженная и волнующая.
Похоже, «Чужак из ниоткуда» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Аура их мне тоже не понравилась.
Чёрная у того, кто стоял на валуне с револьвером, и грязно-коричневая у второго, державшего на прицеле дядю Юзика.
Аура убийц.
Грязно-коричневый подошёл ближе, ткнул дядю Юзика стволом обреза в спину.
— Встали рядом, — произнёс бесцветным голосом.
— Ты, пацан, к ним подошёл, — сказал тот, кто был на валуне, поведя повелительно стволом револьвера. — А ты, старик, длинный, достал по-бырому[40] наше рыжьё[41] и кинул братану моему.
Они нас убьют, понял я. Зачем им свидетели? Убьют и здесь же где-нибудь закопают.
Ну нет, это вряд ли. Не для того я тут оказался, чтобы снова умирать, да ещё и от рук бандитов…
Я прикидывал свои действия, когда поймал взгляд деда, склонившегося над рюкзаком. Дед Лёша моргнул двумя глазами и едва заметно кивнул головой. Мол, приготовься.
Ладно, готов.
Рука деда исчезла в рюкзаке, пошарила там секунду-другую, и в следующее мгновение мой дед, как заправский акробат, нырнул вперёд, уходя с линии огня и крикнул:
— Ложись!
Дядя Юз тут же бросился на землю и в падении дал подсечку грязно-коричневому.
Я уже был в орно и швырнул сапёрную лопатку в хриплого.
Время замедлилось.
Я видел, как дед перекатывается через плечо и стреляет в хриплого из чёрного пистолета, который невесть откуда оказался в его руке.
Одновременно стреляет хриплый.
Я вижу, как обе пули, разминувшись в сантиметре друг от друга, устремляются к цели.
Каждая к своей.
Моя лопатка лезвием попадает по руке хриплого; и тут же пуля деда входит ему в грудь; а его пуля попадает деду в левое плечо, выбивая фонтанчик крови.
Звуки выстрелов и вскрики становятся долгими, тягучими, не похожими сами на себя.
Вот дядя Юзик из положения «лёжа» с ножом в руке медленно прыгает на грязно-коричневого, который пытается встать, и влепить второй заряд в Юзика, но не успевает, потому что грузен и неповоротлив.
Нож дяди Юзика входит в горло врага.
Дед стреляет второй раз, и пуля догоняет уже падающего с валуна хриплого, попадая тому в живот.
Я подхватываю револьвер хриплого, который тот выпустил из рук и смотрю на ауры хриплого и грузного.
Они расплываются, бледнеют, тают, и, наконец, резко исчезают. Как будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем из положения «вкл» — жизнь в положение «выкл» — смерть.
Всё кончено.
Не выходя из орно, шагаю к деду.
Тот сидит, морщась от боли и зажав рукой рану в плече. Из-под пальцев сочится кровь.
