Протагонист неожиданно попадает в тело подростка на чужой планете, в советское прошлое на двести лет назад. Ему предстоит найти способ вернуться домой, используя все свои знания и находчивость в неведомом мире с иными законами физики и общества.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Чужак из ниоткуда»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Протагонист неожиданно попадает в тело подростка на чужой планете, в советское прошлое на двести лет назад. Ему предстоит найти способ вернуться домой, используя все свои знания и находчивость в неведомом мире с иными законами физики и общества.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алексей Анатольевич Евтушенко Прочее|Неотсортированное подборки серии
Протагонист неожиданно попадает в тело подростка на чужой планете, в советское прошлое на двести лет назад. Ему предстоит найти способ вернуться домой, используя все свои знания и находчивость в неведомом мире с иными законами физики и общества.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Чужак из ниоткуда» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Костюм приоткрыл дверь, засунул в щель голову:
— Доставили, Акил Ровшанович.
— Так веди!
Это нас, подумал я. Веди. Овцы мы тебе, чтобы нас вести?
Нарастало раздражение. Что за игры, в конце концов? Сначала КГБ, теперь какая-то местная шишка. Скорее всего, партийный деятель, уж больно место роскошное. Восточные люди традиционно уважают и любят роскошь. Начальство — особенно. А какое в СССР главное начальство? Коммунистическая партия.
Тёмно-синий распахнул дверь, впустил нас с Наташей, и вышел, прикрыв дверь за собой.
Я огляделся. Богатый ковёр на полу. Не менее богатый — на стене слева. На ковре — старинная изогнутая сабля в красивых серебристых ножнах и два кинжала. Под ковром, совершенно не в цвет и не в стиль, — обтянутый коричневой кожей шикарный современный диван и два таких же кожаных кресла. Застеклённый книжный шкаф с ровными, как на параде, корешками книг. Тёмно-серая, почти чёрная дверца сейфа в стене. Большой рабочий стол с двумя телефонами (красный и белый) у стены справа. Там же, над столом, — портрет Первого секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Узбекистана Рашидова Шарафа Рашидовича.
Значит, угадал. Это партия.
Свет из окна, расположенного прямо перед нами, хорошо освещал комнату, и я сразу же разглядел невысокого полноватого человека лет пятидесяти с лишним, сидящего за рабочим столом.
Местный, узбек. Лицо холёное, гладко выбритое. Чёрные волосы с обильной сединой. Радушная улыбка на толстых губах и глаза, в которых трудно что-либо прочесть. Белая рубашка с открытым воротом и короткими рукавами.
Воздух в комнате комфортной температуры, слышен шум кондиционера.
Мы молчим. Человек за столом тоже. Улыбка на его губах постепенно теряет радушие.
— Здравствуйте, — наконец, говорю я.
— Здрассьте, — Наташа делает книксен.
Ага, подруга, вижу кураж появился. Это хорошо.
— Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди, — радушие возвращалось в улыбку прямо на глазах. — Проходите, присаживайтесь, — человек, не подымаясь из-за стола, делает приглашающий жест.
Проходим, садимся на два стула по нашу сторону стола.
— Меня зовут Акил Ровшанович, — представляется человек. — Представьтесь, пожалуйста.
— А то вы не знаете, как нас зовут, — дерзко сказала Наташа.
— Знаю. Конечно, знаю. Но этикет нужно соблюсти.
Он хорошо говорил по-русски, вообще без всякого акцента.
— Кому? — спросил я.
— Что — кому?
— Кому нужно соблюсти этикет?
— Нам всем. Молодёжь, в силу своего возраста, этого ещё не знает, но этикет настраивает человека на нужный лад, соблюдение его не позволяет допустить грубых ошибок в общении. Особенно это важно у нас, на востоке.
— Я думал, советская власть и коммунистическая партия отменили старые реакционные восточные традиции, — сказал я.
