Однако шотландские горцы из клана Маккензи оказались куда более крепким народом, чем я думала, и еще до рассвета замок гудел как улей; громкие голоса перекликались из коридора в коридор, бряцало оружие, топали сапоги – мужчины собирались на тинчал.
Было холодно и туманно, но Руперт, которого я повстречала во дворе по пути в холл, заверил меня, что это самая лучшая погода для охоты на кабана.
– У этого зверя шкура такая толстая, что холод ему нипочем, – объяснял он мне, с энтузиазмом затачивая наконечник копья на точильном камне с ножным приводом. – Кабаны чувствуют себя в безопасности, когда кругом туман, и не замечают охотников, вот какое дело-то.
Я воздержалась от замечания, что и охотники-то увидят кабана только в тот момент, когда наткнутся на него.
Едва солнце пронизало туман своими красными и золотыми лучами, охотники собрались на переднем дворе, украшенные, словно блестками, каплями воды и сверкающие глазами в радостном предвкушении охоты. Мне приятно было узнать, что женщины в охоте не участвуют, удовлетворяясь такими приношениями отбывающим героям, как лепешки и кружки эля. Я увидела, какое количество мужчин, до зубов вооруженных копьями, топорами, луками и стрелами, кинжалами, направляется в восточный лес, и мне стало немного жаль кабана.
Но часом позже на место жалости пришел некий уважительный страх – когда меня поспешно вызвали на окраину леса перевязать раны человеку, в тумане наскочившему на зверя.
– Боже милостивый! – воскликнула я, осматривая зияющую рваную рану от колена до лодыжки. – В этом повинно животное? Это же надо иметь стальные зубы!
– А? – только и смог выговорить раненый, который был бледен от шока и слишком потрясен, чтобы разговаривать, но один из тех, кто помогал донести его сюда из леса, поглядел на меня с откровенным любопытством.
– Все обойдется, – заверила я, потуже затягивая давящую повязку на поврежденной икре. – Отнесите его в замок, попросим миссис Фиц дать ему горячей похлебки и теплое одеяло. Рану надо зашить, а у меня нет с собой инструментов.
Эхо в тумане на склоне холма повторяло ритмический треск колотушек. И вдруг над туманом и над деревьями прозвучал такой пронзительный вопль, что поблизости от меня вырвался из своего тайного укрытия фазан и, трепеща крыльями от страха, улетел.
– Господи помилуй, а это что такое?
Я подхватила связку бинтов, оставила своего пациента на попечение его приятелей и бегом кинулась в лес.
Под сводом ветвей туман был гуще, и я что-то могла видеть лишь на расстоянии нескольких футов, но повторяющиеся крики и треск ломаемого подлеска вели меня в правильном направлении.
Он прошел позади меня.