Животных, как правило, продавали кому-нибудь по соседству или обменивали на нечто более удобовозимое, но если Джейми заявлял, что лошадь достойна конюшен Леоха, она присоединялась к нашему отряду.
Присутствие Джейми меня удивляло. Он, конечно, очень хорошо разбирался в лошадях, но тем же умением наделен был любой из наших мужчин, в том числе и сам Дугал. К тому же лошади поступали в качестве оплаты не столь уж часто и не такой редкой породы, которая требовала бы услуг эксперта. Только через неделю после нашего отъезда, в деревне с труднопроизносимым названием, я обнаружила, зачем Дугалу понадобился Джейми.
Деревня была маленькая, но тем не менее имела свою таверну с двумя или тремя столами и несколькими расшатанными табуретами. В ней Дугал и расположился, чтобы принимать арендную плату и вести записи. После почти несъедобной трапезы, которая состояла из соленой говядины и тушеной репы, он угостил элем арендаторов и работников, засидевшихся в таверне после завершения сделок, а также немногих других обитателей деревни, заглянувших сюда по окончании дневных трудов, чтобы поглазеть на приезжих и послушать новости.
Я тихонько сидела в углу и потягивала горький эль, от души радуясь отдыху от седла. Я почти не обращала внимания на речи Дугала, то и дело переходившего с английского на гэльский и обратно; он сообщал разные слухи, вел разговоры о хозяйстве, то и дело отпуская грубые шутки и анекдоты.
Я лениво раздумывала, сколько же времени при такой скорости передвижения нам понадобится, чтобы добраться до Форт-Уильяма? И каким образом, попав туда, я могу расстаться с шотландцами из замка Леох, но при этом не попасть заложницей в английский армейский гарнизон? Погруженная в собственные мысли, я не сразу сообразила, что Дугал теперь говорит один, что он вроде бы произносит какую-то речь. Его слушатели внимали ему очень напряженно, время от времени сопровождая его монолог краткими междометиями и восклицаниями. Приглядевшись к окружающим, я убедилась, что Дугал довел свою аудиторию до высшей точки возбуждения по какому-то определенному поводу.
Толстый Руперт и маленький юрист Гоуэн сидели у стены позади Дугала. Забытые кружки с элем стояли возле них на скамейке, оба слушали с величайшей напряженностью. Джейми оперся обоими локтями о стол и уткнулся в свою кружку; его-то слова Дугала, казалось, совершенно не занимали.
И вдруг Дугал вскочил с места, схватил Джейми за воротник и сильно рванул. Старая изношенная рубаха расползлась по швам, стоило только ее дернуть. Ошарашенный Джейми застыл на месте. Глаза у него превратились в щелочки, он стиснул губы, но не шевельнулся даже тогда, когда Дугал, выпустив из рук обрывки рубахи, показал зрителям его спину.