Она беседовала с неким драгунским капитаном, с которым я имел случай познакомиться раньше, – сказал он, многозначительно приподняв брови. – Кажется, они обсуждали, шлюха эта леди или нет.
Дугал окинул меня еще раз своим невозмутимым взглядом, осмотрев со всем вниманием мое ситцевое набивное платье и туфли для прогулки.
– Понимаю. И какова была точка зрения леди по этому вопросу? – спросил он, сделав язвительное ударение на слове «леди».
Мурта, казалось, забавлялся на свой манер; уголок рта у него слегка приподнялся, когда он ответил:
– Она сказала, что не шлюха. Капитан и сам сомневался, так ли это, но собирался провести испытание.
– Мы тоже можем этим заняться.
Жирный бородач направился ко мне, расстегивая пояс. Я немедленно попятилась от него, но размеры комнаты ограничивали мои возможности.
– Перестань, Руперт. – Дугал смотрел на меня, нахмурив брови, но его голос прозвучал властно, и Руперт унялся. Вид у него при этом был комично разочарованный. – Я не допущу насилия, да у нас к тому же и времени нет.
Я была весьма признательна за столь дипломатичное разрешение конфликта, хотя с точки зрения морали оно казалось по меньшей мере двусмысленным. Однако меня беспокоило откровенно похотливое выражение некоторых лиц. Непонятно почему, я чувствовала себя так, словно появилась на публике в нижнем белье. Я понятия не имела, кто эти шотландские бандиты, но они казались мне очень опасными, и я придержала язык, с которого уже готовы были сорваться подходящие к случаю, но отнюдь не своевременные выражения.
– Ну, что скажешь, Мурта? – обратился Дугал к моему похитителю. – Мне кажется, она не расположена к Руперту, а?
– Выгоды никакой, – отозвался вместо Мурты низенький лысый человек. – Он не может дать ей серебра. Сами понимаете, ни одна баба не станет путаться с Рупертом, если он не заплатит вперед, – добавил он под дружный хохот своих товарищей.
Дугал утихомирил веселье одним движением руки и кивнул головой по направлению к двери. Лысый, все еще посмеиваясь, послушно удалился из комнаты в ночную темноту.
Мурта, который не стал смеяться вместе с прочими, бросил на меня хмурый взгляд и энергично тряхнул длинной, до самых бровей, челкой прямых волос.
– Нет, – сказал он твердо. – Я понятия не имею, кто она на самом деле, но готов заложить свою лучшую рубашку, что она не шлюха.
Я подумала, что, надо надеяться, его лучшая рубашка не та, в какую он сейчас одет, – на эту, пожалуй, никто бы не заключил пари.