Медленно проследовал он к центру площади, наклоном головы приветствовал судей, затем повернулся и смотрел на толпу до тех пор, пока под его стальным взглядом шум не перешел в негромкое встревоженное бормотание. Когда он заговорил, голос его звучал, как удары бича.
– Божья кара постигла тебя, о народ Крэйнсмуира! Ибо чума шла впереди него, и угль пылающий был у него под ногами. Воистину допустил ты, чтобы увели тебя с пути праведного! Ты посеял ветер и теперь пожинаешь бурю.
Я смотрела на него, пораженная даром красноречия, которого никак нельзя было в нем заподозрить. Возможно, к подобным взлетам он делался способен в критических обстоятельствах. Напыщенный голос гремел:
– Чума обрушится на вас и погибнете от грехов своих, если не очиститесь! Ибо приняли вы к себе блудницу вавилонскую. – (Судя по обращенному ко мне испепеляющему взору, этой блудницей была я.) – Вы продали ваши души врагам вашим, вы пригрели английскую змею у себя на груди, и вот возмездие Господа Всемогущего настигло вас. Ибо сказано в Писании: «Выйди от нее, народ мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее». Покайтесь, люди, пока еще не поздно! Говорю вам: падите на колени и молите о прощении. Выгоните от себя английскую блудницу и не имейте дела с отродьем сатаны!
Он сорвал с пояса четки и простер большое деревянное распятие в мою сторону.
Все это меня немного позабавило, но я видела, что Матту эта сцена не по душе. Быть может, в нем заговорила профессиональная ревность?
– Ваше преподобие, – заговорил судья, слегка поклонившись отцу Бэйну, – имеете ли вы свидетельства того, в чем обвиняются эти женщины?
– Имею, – отвечал священник; приступ красноречия закончился, и он был спокоен.
Я едва не отступила на шаг назад, когда он уставил на меня грозящий перст.
– В полдень во вторник две недели назад я встретил эту женщину в садах замка Леох. С помощью сверхъестественных сил она наслала на меня свору псов, и я упал перед ними и находился в смертельной опасности. Будучи тяжко раненным в ногу, я пожелал покинуть ведунью, но она соблазняла меня своей греховностью и звала уединиться с ней, а когда я не поддался на ее уловки, она наслала на меня проклятие.
– Что за идиотская чепуха! – возмутилась я. – Впервые в жизни сталкиваюсь с подобным нелепым преувеличением.
Черные, горящие, как в лихорадке, глаза отца Бэйна обратились ко мне.
