Диаметром они были не более четверти дюйма и такие идеально круглые, что я восхитилась искусством Битона. Я поднесла бутылочку поближе к глазам, подивившись тому, что она очень уж легкая. Тут я разглядела на каждой «пилюле» тоненькие бороздки и микроскопические ножки, сжатые в центре в один пучок. Я поспешно поставила бутылочку на стол, вытерла руку о передник и мысленно внесла в список открытий еще один пункт: написано «слэтерс» — читай «мокрицы».
В кувшинах Битона содержались и вполне приемлемые вещества, например высушенные травы или экстракты, приготовленные из них, и это могло оказаться полезным в моей практике. Я нашла порошок фиалкового корня и ароматический уксус, которые миссис Фиц употребляла для лечения Джейми. Нашла дягиль, полынь и сосуд с загадочной надписью: «Вонючий араг». Я открывала этот сосуд с осторожностью, но там оказались всего-навсего мягкие кончики молодых еловых веток и из бутылки потянулся приятный бальзамический аромат даже прежде, чем я ее как следует открыла. Я оставила посудину открытой, чтобы освежить воздух в маленькой темной комнате, а сама продолжала «инвентаризацию».
Я отодвинула в сторону кувшин, полный сушеных улиток, потом емкость с надписью: «Масло из дождевых червей» — надпись соответствовала содержимому, потом «Vinum millepedatum» — в кувшине плавали в вине раскрошенные на кусочки многоножки; далее на свет божий явился «Порошок из египетской мумии», на вид весьма непонятный, но думаю, что местом его происхождения был скорее илистый берег какого-нибудь водоема, нежели гробница фараона; голубиная кровь, муравьиные яйца, высушенные жабы, старательно завернутые в мох, и, наконец, «Человеческий череп, в порошке». Чей то был череп? Бог весть."
"Большая часть второй половины дня ушла у меня на обследование шкафа, а потом комода с огромным количеством ящиков и ящичков, в результате чего я выставила за дверь множество бутылочек, коробок и прочих емкостей уже со снятыми этикетками — чтобы их куда-то убрали или для чего-то использовали. Значительно меньшее количество пригодных для лечения веществ я снова поместила в шкаф.
Некоторое время я пребывала в раздумье над большим свертком паутины. И «Путеводитель» Битона, и моя собственная память подсказывали, что в народной медицине паутина используется весьма эффективно при перевязке ран. Я была склонна считать подобное употребление негигиеничным, но мой опыт перевязывания ран на обочине дороги показал, насколько желательно в таких обстоятельствах иметь под рукой что-то, обладающее одновременно как свойством склеивать, так и свойством абсорбировать. В конце концов я положила паутину в шкаф и решила, что надо найти способ продезинфицировать ее. Не кипятить, подумала я.