Это она произнесла с некоторой долей раздумья.
И вдруг подмигнула мне, щечки округлились, как летние яблочки, и я подумала, что когда-то она была очень живой и привлекательной девушкой.
— Он меня ударил, — поведала она, — а я хвать сковородку с ручкой прямо с огня и трахнула его по башке.
Она залилась смехом, раскачиваясь вперед и назад.
— Ну, думаю, я его наверняка прикончила, положила его голову себе на колени, ах, думаю, да что же мне делать, как вдове прокормить двух ребятишек? Но он опомнился и больше никогда пальцем не тронул ни меня, ни детей. Я тринадцать родила, — с гордостью заявила она. — И десятерых вырастила.
— Поздравляю, — сказала я, на этот раз от души.
— Малиновый лист, — вернулась она к прежней теме, положив руку мне на колено для пущей убедительности. — Уж вы поверьте мне, малиновый лист должен помочь. А нет, так приходите ко мне, я вам сделаю настой из желтой маргаритки и тыквенного семени, да еще сырое яйцо туда надо вбить. После того как выпьешь, семя твоего муженька прямиком попадет в утробу, и будете вы к Пасхе пухленькая, как тыковка.
Я покраснела и закашлялась.
— И вы хотите, чтобы Джейми, то есть его лэрдство, взял вашего внука работать в конюшне и уберег от побоев отца?
— Вот-вот, оно самое. Рэбби-то, он усердный, хоть и мал еще, но его лэрдство не…
Лицо старой леди словно бы оледенело в разгар ее оживленной речи. Я глянула через плечо — и тоже застыла в оцепенении. Красные мундиры. Драгуны, целых шестеро, осторожно спускались верхом на лошадях вниз по холму к мельнице.
С восхитительным присутствием духа миссис Макнаб встала, расправила юбки и снова уселась — на брошенную на землю одежду Джейми, совершенно скрыв ее с глаз."
"На пруду позади меня послышался громкий всплеск и неистовое фырканье — это Джейми вынырнул снова на поверхность. Я боялась крикнуть или шевельнуться из страха привлечь внимание драгун к пруду, но внезапное мертвое молчание позади меня дало мне знать, что Джейми их увидел. Это молчание было нарушено всего одним словом, произнесенным негромко, но зато от всей души:
— Merde.[49]
Старая леди и я сидели недвижимо, с каменными лицами наблюдая, как солдаты спускаются с холма. В последнюю минуту, когда они свернули на дорожку вокруг мельницы, миссис Макнаб осторожно повернулась ко мне и прижала палец к губам: я не должна произносить ни слова, иначе они догадаются, что я англичанка. У меня не хватило времени даже на то, чтобы кивнуть ей, — покрытые засохшей грязью копыта остановились в нескольких футах от нас.
— Доброе утро вам, леди, — поздоровался предводитель.
Он был в чине капрала, но, к моей радости, это оказался не капрал Хоукинс. К счастью, и ни одного из других я не встречала в Форт-Уильяме и с облегчением расслабила судорожную хватку на ручке корзины.